Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

«Кто там внизу?»

«Мои дети», — ответила Смерть. «Отцы и матери человечества. Эльфы изгнали их бродить голыми по лесам. Они тянутся ко мне». Она постучала клювом по льду. «Я чувствую их жертву. Через их смерть я обретаю силу земли. Я разрушу эту тюрьму и начну войну с Перворожденными. Но пока еще нет».

«Почему я здесь? У тебя есть для меня еще какое-то послание, пророчество или что-то в этом роде?» Альф нахмурился. «Или я мертв?»

«Пока нет», — ответила Смерть.

«Если собираешься появляться мне в загадочных снах, — пожаловался Альф, — то не могла бы ты вернуть Гундана? Он ненавидел мистическую чепуху так же, как и я».

«Дварфы не входят в сферу моей компетенции», — ответила Смерть. «И это не сон».

«Похоже на сон. Определенно не похоже на продолжение того, что было раньше».

Птица повернула голову, чтобы посмотреть на Альфа, или мимо него. «То, что тебе не хватает ума, чтобы понять рассказанную историю, не делает ее менее интересной».

«Как это невежливо с твоей стороны. Я должен сказать твоему отцу. Проявляй уважение к старшим».

«Хватит».

«Какой смысл рассказывать мне историю, если я ее не понимаю?»

«История не для тебя. Мы подслушиваем». Птица взлетела на верхнюю часть двери. «Сюда. И ступай осторожнее, пожалуйста. Мой отец всегда говорил, что ты ходишь, как железный голем».

«Вот это был хороший человек для мистических предзнаменований. Надо было привести его вместо меня».

«Он бы не пришел», — сказала Смерть, как бы про себя. «А теперь иди за мной. Я хочу услышать нерассказанную историю».

Она провела его по мерцающим коридорам и лестницам Ледяной башни. Они молча поднялись на самую вершину шпиля. Там находилась огромная ледяная сфера, в центре которой спала женщина. Она была заморожена, застывшая в кристалле.

Перед ней стоял Эрлкинг, каким он был в дни юности мира, высокий и неутомимый, и весь свет небес был в его глазах. Он носил серебряную корону, усыпанную драгоценными камнями.

За Эрлкингом стояли восемь других эльфов. Некоторых Альф узнал. Их одежда и манеры могли отличаться, но лица не изменились. Америт, с тем же звездным украшением на лбу, которое она будет носить бесчисленные века в будущем. Скеррис, одетая в меха, с головным убором из рогов, с босыми ногами, испачканными грязью и кровью. В руке она держала окровавленное копье. Только что вернулась с охоты. Галарин, Древнейшие-Дни, в юности. Олорос – в последний раз Альф видел это лицо за мгновение до того, как Турн размозжил его топором. Древние, до того как они стали древними.

Они наблюдали, как Эрлкинг провел руками по поверхности нетленной хрустальной тюрьмы, проверяя, нет ли в ней малейших дефектов. Он не нашел ни одного. Затем повернулся к своим спутникам и поклонился, как певец, ожидающий аплодисментов.

«Это пустая трата сил», — презрительно сказала Скеррис. «У нас и так достаточно врагов в темноте, с которыми нужно бороться, зачем тратить силы на это?»

«Разве ты не видишь, что я сотворил?» — воскликнул Эрлкинг. «Смерть никогда не найдет нас! Наше время никогда не будет сокращено!» А Смерть в облике птицы уселась на плечо Альфа и наблюдала.

«Смерть, — сказала Скеррис, — присуща только животным. И твое неумелое заклинание породило их множество. Они размножаются в лесах, и я не могу достаточно быстро их уничтожить. Я устала от этого. Уничтожь их, и покончим с этим».

«Уничтожить их — значит освободить смерть», — ответил Эрлкинг. «А пока я не пойму природу смерти, то не смогу победить ее. Она придет за нами».

«Когда наступит конец света», — вставил Галарин.

«Возможно, через вечность. Но мы должны подготовиться».

«Вы все слишком волнуетесь!» — заметил Олорос. «Но, мой друг, если эта работа приносит тебе утешение, пусть будет так. У нас достаточно времени для глупостей».

«Америт?» — обратился Эрлкинг. «Ты должно быть, больше всех понимаешь ценность этого?»

Даже при том, что он знал, что это был всего лишь сон о далеком-далеком прошлом, хотя он знал, что был там, когда Америт наконец умерла в Даэрох Нале, Альф все равно вздрогнул, когда ее взгляд скользнул сквозь время. Через тысячи лет эта эльфийка станет известна как Оракул и займет место при дворе Лорда Боуна. Из всех живых существ ее зрение было самым острым.

Неужели она каким-то образом видела его через бездну времени, через многие миры?

«Меня неприятно видеть, что твой гений направлен на создание цепей. Это говорит о страхе. Мир будет удивлять тебя, как бы ты ни старался овладеть всем».

Улыбка Эрлкинга стала неподвижной и жесткой.

«По крайней мере, ты признаешь мою гениальность».

«Неправильно использованная гениальность в конце концов ни к чему не приводит», — ответила Америт, встречая его взгляд.

«Город!» — поспешно прервал ее Олорос. «Именно Некрад обеспечит будущее и принесет все плоды творения. Именно город является свидетельством твоей гениальности. А не это. Давайте вернемся домой и забудем это холодное место».

«Забудем?» Америт покачала головой. «Не в Некраде».

Эльфы повернулись и ушли в направлении, которое Альф не мог назвать. Комната раздвоилась, как будто сквозь прозрачный лед преломилось другое изображение. Альф мельком увидел великолепный город, залитый розовато-золотым светом, город широких бульваров и башен с высокими сводами.

Некрад. Некрад в солнечном свете, каким он его никогда не видел.

Собравшиеся эльфы прошли, что было невозможно, от башни к городу одним шагом. Удвоение закончилось.

«Прямая Дорога», — сказала Смерть. Она вышла из своего укрытия в задней части комнаты и посмотрела на свое прошлое воплощение. «Я не знала, что в древние времена они умели делать такие трюки».

Альф прислонился лбом к охлаждающему льду. Даже если это был сон, в котором он был на несколько лет моложе своего реального возраста — или тысячи и тысячи лет назад — то где-то там было его настоящее тело, и его настоящее тело было избито. Лед приятно охлаждал его лицо.

Сон его лица.

Историю его лица.

Магическую бессмыслицу его лица.

«Как это работает, — спросил он, — если это твоя история?»

«Это не моя история, и она не предназначена для смертных. Другие силы бродят по миру. Вот почему ты здесь — чтобы я могла видеть твоими глазами и узнавать своих врагов. Ты — маска для меня, скрывающая мое присутствие от Эрлкинга. Даже здесь он мог бы уничтожить меня, как ты и предупреждал». Талис погладила ледяную