Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Она повернулась к Альфу. «Теперь мы оба в изгнании. Он потерял свое королевство, а я оказалась в ловушке смертной жизни. Другие силы пришли в движение, стремясь получить преимущество в вечной войне между Перворожденными и моими детьми. Ян предупреждала тебя об этом».

«Когда она... подожди, ты имеешь в виду, двадцать гребаных лет назад? Вот о чем было то пророчество?» Альф сжал кулаки. «Проклятая мистическая чепуха! Сны, предзнаменования, таинственные символы и... волшебная хрень!» Смерть взлетела и присела на сферу.

«Я же говорил тебе держаться от этого подальше!» — закричал Альф. «Я говорил тебе забыть об этом и просто жить своей жизнью! Ее жизнью, жизнью Талис!»

«Все люди живут в тени силы. Сила может уничтожить их, и сила может защитить. Ни она, ни ты не можете скрыть свое лицо от этой правды».

«Черт возьми», — вскричал Альф. «Я ничего из этого не понимаю. Я не понимаю, что ты мне показала. Я хочу от тебя только одного ответа, маленькая праматерь, и, ради бога, пусть это будет простое «да» или «нет». Мой друг Блейз — Селемос сбежал из Некрада с сообщением от него, но Ильдорэ говорит, что она была там, когда Блейза убили. Мне плевать на твои пророчества и видения, но я вытерплю их, если ты ответишь мне на один вопрос: Блейз жив?»

«И да, и нет».

Альф снял сапог и швырнул его в Смерть. Птица возмущенно закаркала.

«Разбуди меня».

Смерть пригладила свои взъерошенные перья. «В реальном мире ты — пленник Идмаера Железной Руки, и он не был с тобой милосерден».

Альф заковылял по ледяному полу, чтобы поднять свой упавший сапог, или воспоминание о сапоге во сне, или как это не называлось. Пейр был ветераном мистических видений. Ян, Лат или Блейз поняли бы магию, метафору или что бы это ни было.

Гундан бросил бы еще один сапог.

«Ну, ты можешь исцелить меня или что-то в этом роде?» — спросил Альф. «Ты же самый могущественный обладатель силы земли, да? Помоги мне».

«Талис далеко, дядюшка. Ты предупреждал меня уйти подальше, и я так и сделала. Твое сострадание имеет свою цену».

«Да, ладно». — Альф вздохнул. «Тогда разбуди меня. Это всего лишь боль, а она меня никогда не останавливала».

«Я увижу тебя снова, — пообещала Смерть, — перед концом».

ГЛАВА 10

Ольва шла среди раненых. Двое детей были растоптаны лошадьми. Один умирал, другого она еще могла спасти. Множество менее серьезных травм, царапин, порезов и мелких ранок, в которые все еще могла попасть инфекция, невидимая болезнь, проникающая в плоть. И еще больше раненых прибывали из Кеттлбриджа, из Хейхерста и других мест, где нападали воины Железной Руки.

«Помогите нам», — умоляли они. «Ведьма из Эрсфеля владеет магией исцеления». Об этом знали все. Люди со всех концов Малладейла приходили за помощью.

Но только по одному-несколько человек за сезон. Не все сразу.

Были исцеляющие заклинания и песни. Она пела их в Хейхерсте. Однажды в Некраде она вернула Блейза с границы Серых Земель. Она помнила, каково было сращивать раздробленные кости его черепа под своими пальцами. Но чтобы творить магию, ей нужно было черпать силу земли — а иногда это означало извлекать силу земли, проникая глубоко в живую почву и вытягивая энергию. Она уже была измотана, ее душа истощилась.

«Мне нужны вещи из моего дома», — сказала Ольва. «Серлис, у тебя быстрые ноги. Принеси все из сундука в дальнем углу».

Серлис выглядела несчастной. «Некоторые из них прошли мимо нас.»

Пепел был еще теплым. Ольва стояла, опираясь на палку, и смотрела, как тонкие струйки дыма вьются, словно призраки. Налетчики Железной Руки пощадили центр деревни, но все дома на южной стороне были разрушены в ходе первоначальной атаки, и оттуда они двинулись дальше, поджигая и грабя.

Альфу больше не нужно было доделывать крышу сарая. Свинарник стоял пустой.

А дом, дом, который Галвин построил для нее, был полностью разрушен. Это был лучший дом в деревне. Он привез плотников аж из Хайфилда, чтобы возвести его. Когда она впервые увидела этот дом, то по простоте душевной назвала дворцом. Она была счастлива там с ним, представляла, как эти высокие потолки оглашаются детским смехом.

Она родила там Дервина. Галвин умер там. Ольва жила там, вся ее жизнь была заключена в этих стенах. Сколько вечеров она сидела у камина, слушая, как ветер скрипит в верхушках деревьев? Она знала каждый дюйм этого дома. Позже, гораздо позже к ней пришло понимание, что дом был клеткой, ходом в какой-то грандиозной игре, целью которой было прижать Ламмергейра. Она и Дервин были фигурами, которые держали в запасе, — но доска для игры давно была брошена на пол, и все погрузилось в хаос. Все было разрушено. Мир больше не имел никакой формы. Колесо крутилось безудержно, возвышая недостойных людей и низвергая добрые души.

Давным-давно и далеко отсюда, лежа в кургане в Даэрох Нале на костях Смерти, она нашла зеленую нить силы земли. В том видении она поднялась из могилы Галвина в Священном лесу и спустилась в этот дом, где снова обрела себя, вшив новые кости Ольвы-Перевертыша в свою старую кожу вдовы Форстер из Эрсфеля. Здесь она переделала себя, наполнила дом реликвиями и талисманами силы земли. Не эльфийской магией Колледжа Чародейства, не извращенным колдовством Некрада, а смертной магией, земной магией.

Гора. Река. Небо. Камень. Мясо. Кровь. Наши слова. Слова Диких для дикой магии, сказал Лат. Спустя годы она нашла для него ответ. Очаг и дом, родные и близкие. Мои слова для магии. Она заполнила отсутствие Дервина своими исследованиями, своим собственным тихим сопротивлением наследию Эрлкинга.

Теперь все это тоже превратилось в пепел. Вся ее жизнь, все ее «я» были поглощены огнем. Я старая, внезапно подумала она, слишком старая, чтобы все восстановить. Слишком старая, чтобы начинать все сначала. Ее кости были утомлены, а притяжение земли было слишком сильным. В ней пробудилась форма журавля. Она жаждала оставить все позади, больше не думать и не беспокоиться. Она полетит на север, к снегам и серебряным водам дикой природы, и никогда больше не вернется.

Серлис схватила ее за руку — не для того, чтобы поддержать, а чтобы развернуть Ольву и крикнуть ей в лицо. Ее голос был похож на рев раненого зверя, и