Князь Инферно в Петергофе - Malik Gray

Сенатор судорожно схватился за сердце. Его пальцы вцепились в малахитовую чернильницу так, что побелели костяшки:

— Откуда… откуда у вас эти бумаги? Англичанин божился, что продлит кредит под обеспечение ладожских пустошей!

— Англичанин держал вас за дурака, батюшка, — насмешливо бросил Захар, стряхивая пепел сигары прямо на министерскую депешу. — Лорд Брэдфорд рассчитывал забрать ваши рудники за треть реальной цены по суду Коммерческого департамента, а вас пустить по миру с протянутой рукой, пока ваш старший любимец Мстислав проигрывал последние остатки жалованья в Английском клубе. Вы проиграли эту партию еще полгода назад, когда полезли в бакинские нефтяные авантюры, не имея золотого запаса.

Князь Натан тяжело опустился на спинку кресла, и в эту минуту он выглядел дряхлым, сломленным стариком, осознавшим, что дело всей его жизни висит на волоске:

— Если Брэдфорд предъявит векселя к платежу… род Ингрийских погиб. Позор на весь Петербург. Дворянское собрание вычеркнет фамилию из списков за несостоятельность… Зачем ты пришел, Захар? Поглумиться над отцом перед неминуемым крахом?

— За кого вы меня принимаете, родитель? — княжич мягко, почти сочувственно улыбнулся, но в этой улыбке сквозила безжалостная хватка верховного ростовщика Седьмого круга. — Я почтительный сын. Я выкупил ваши долговые обязательства у англичанина сегодня на рассвете.

Захар щелкнул пальцами, и Платон выложил на сукно подлинники долговых расписок сенатора с погашенными купонами и жирной распиской лорда Брэдфорда о получении полного расчета золотом.

Глаза старого князя расширились до предела:

— Ты… выкупил? Шестьсот тысяч золотом?! Откуда у тебя такие деньги, мальчишка?!

— Вчерашняя подписка на паи Северного Эфирного Синдиката принесла мне три миллиона рублей наличной звонкой монетой, — небрежно пояснил Захар. — Генерал-губернатор Суходольский подписал высочайшую концессию, Горный институт подтвердил чистоту ладожских сланцев, а Государственный банк открыл нам неограниченную кредитную линию под военные поставки флоту. Лорд Брэдфорд бежал из моей конторы со слезами на глазах, умоляя принять от него ваши векселя с дисконтом в двадцать процентов, лишь бы я уделил ему скромный пай в ладожском проекте.

Сенатор судорожно перебирал пальцами свои возвращенные расписки. Каждая строчка кричала о том, что петля, затянутая на горле его рода, снята.

— Значит… мы спасены? — с робкой надеждой выдохнул старик, поднимая глаза на сына. — Слава тебе господи… Захар, сынок… Я ведь знал, я всегда верил, что в тебе спит кровь великих предков! Мы объединим капиталы, мы развернем заводы, мы с Мстиславом…

— Попридержите лошадей, ваше сиятельство, — ледяной тон Захара мгновенно заморозил едва зародившийся восторг старика. — Никаких «мы» больше не существует. Я погасил ваши долги не ради семейной сентиментальности. Я просто перекупил право требования.

Княжич подался вперед, положив локти на полированное дерево стола, и заглянул отцу прямо в зрачки. В глубине темных глаз молодого человека сенатор вновь увидел разверзшуюся бездну, где горели миллиарды чужих грешных душ, заложенных под проценты:

— Вы должны лично мне восемьсот тысяч рублей серебром с учетом неустойки и курсовой разницы. Срок платежа — завтра в полдень.

— Восемьсот тысяч?.. Сыну?! — ахнул Натан Всеволодович, хватаясь за воротник. — Да ты в своем уме, щенок?! Ты с собственного отца процент ломишь?!

— Бизнес не терпит родственных сантиментов, папенька. Вы сами учили меня этому, когда ссылали умирать в глушь, пожалев сорока рублей на столичного доктора, — Захар насмешливо прищурился. — Денег у вас нет, это факт медицинский. Но я готов проявить христианское милосердие и предложить вам мировое соглашение.

Ольденборг с поклоном положил перед сенатором новый лист гербовой бумаги, испещренный безукоризненными юридическими формулировками.

— Условия просты, — Захар принялся загибать пальцы. — Первое: все уральские заводы и рудники переходят в безвозмездное управление синдиката на сорок девять лет. Второе: вы добровольно слагаете с себя полномочия председателя сенатской комиссии по горным концессиям и голосуете исключительно по моим письменным указаниям. Третье: Мстислав немедленно подает в отставку из лейб-гвардии и убирается в дальнее олонецкое поместье разводить свиней, без права появляться в Петербурге без моего личного разрешения. А взамен…

Захар сделал паузу, выпуская струйку дыма:

— Взамен я выделяю вам пожизненный пенсион в двадцать тысяч рублей в год на содержание этого дворца и покупку лимонов к чаю. Фамильное имя останется незапятнанным, а в светских гостиных вы сможете с гордостью рассказывать, какого гениального сына вы воспитали на благо Российской Империи.

Князь Натан сидел неподвижно. Каждое слово Захара било как картечный залп в упор. Старый сенатор, державший в страхе половину столичных чиновников, вдруг с пугающей ясностью осознал, что перед ним захлопнулся идеальный юридический и магический капкан. Откажись он — завтра протест по векселям ляжет на стол императору, и род Ингрийских пойдет по миру голым. Согласись — он станет послушной марионеткой в руках собственного младшего сына, потеряв всякую власть.

— А если я откажусь? — глухо, с остатками былой гордости спросил сенатор.

Захар поднялся во весь рост, расправляя плечи. Зачарованный сюртук поглотил свет утреннего солнца, сделав фигуру княжича темным, зловещим монолитом.

— Если откажетесь, батюшка, через два часа судебные приставы опечатают этот кабинет. А к вечеру у вас случится внезапный, совершенно несовместимый с жизнью апоплексический удар. Мое адское пламя способно свернуть кровь в сосудах так аккуратно, что даже лейб-медик государя признает смерть от естественного огорчения по поводу банкротства. Выбирайте. Перо перед вами.

В кабинете повисла тяжелая, мертвая тишина. Слышно было лишь мерное тиканье напольных часов красного дерева да свистящее, прерывистое дыхание сломленного старика.

Князь Натан посмотрел на бумаги, затем на спокойное, холодное лицо Платона Савельевича, и наконец — в бездонные, насмешливые глаза Захара. В этих глазах не было жалости. Там был лишь абсолютный, математический расчет высшего демона.

Дрожащей, слабеющей рукой старик потянулся к малахитовой чернильнице, взял золотое перо и, не поднимая глаз, вывел внизу листа размашистую подпись:

«Сенатор, князь Натан Ингрийский».

Сургучная печать с родовым грифоном с шипением опустилась на горячий воск, запечатывая капитуляцию прежнего хозяина дома.

Захар подхватил подписанный акт, пробежал по нему взглядом и спрятал во внутренний карман сюртука.

— Прекрасно, папенька. Всегда приятно иметь дело с благоразумным человеком, — княжич крутанул трость и направился к выходу из кабинета. У самых дверей он обернулся, одарив поседевшего отца ослепительной, хищной улыбкой: — Да, и распорядитесь насчет парадных покоев на втором этаже. Я переезжаю сюда сегодня к обеду. И проследите, чтобы в винном погребе охладили дюжину шампанского. Вечером у меня важные гости из министерства финансов, будем делить остатки британского влияния на Балтике.

Двери кабинета с тихим, торжествующим стуком захлопнулись.

Новый, истинный хозяин древнего княжеского рода зашагал по анфиладам дворца, а следом за ним, чеканя шаг помолодевшими ногами, шествовал