Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

она мысленно сформулировала намерение – подняться к фронтиру времени. При спуске требовалось держать в голове нужный год, число и время. Поднимаясь, достаточно было думать о воображаемой черте, которую путешественник во времени не имел возможности переступить. Подъём к фронтиру длился всего несколько секунд и напоминал полёт через пульсирующую вену, наполненную светящимся газом, по которому то и дело пробегали голубые электрические разряды. Иногда, похожие на рой насекомых, мимо проносились вихри единиц и нулей – Братин называл такие скопления визуализацией цифрового пространства. Человеческий мозг не мог увидеть компьютерный код как он есть, и сознание подбрасывало самый близкий образ, отражающий суть явления. Наконец лифт вытолкнул Розу. За её спиной что-то полыхнуло, и портал закрылся.

Она очутилась посреди просёлочной дороги, размытой дождём. Вдалеке виднелись бревенчатые стены, которые штурмовала небольшая армия орков. Скрипели осадные машины, слышались хриплые выкрики и звон стали. С облегчением выдохнув, девушка вышла в игровое меню, а после покинула «Юдоль Искателей».

Героическая музыка, сопровождавшая игровое меню, смолкла, световые пучки, стимулирующие зрительные нервы, погасли. Розалинда очутилась в темноте и тишине, какую могла обеспечить или камера сенсорной депривации, или выключенный нейрошлем. Душно не было – устройство обеспечивало вентиляцию. Девушка привычным движением тронула кнопку на гладкой поверхности шлема, и непроницаемое серебристое забрало разъехалось в стороны. В комнате царил полумрак.

– Который час? – спросила Роза слегка осипшим голосом.

– Пять часов тридцать восемь минут утра, – послышался голос умной колонки, приятный баритон, взятый у кого-то из телеведущих прошлого. – Включить музыку? У меня в подборке как самые громкие новинки, сгенерированные секунды назад, так и классика нейросетевых поп и рок-хитов.

– Не надо, – буркнула Розалинда, стягивая с головы нейрошлем. Прежде чем вставать, она вынула из руки иглу капельницы и зажала место прокола заранее подготовленным тампоном.

– Сегодня в Санкт-Петербурге отличная погода, минус двенадцать, снег. Самое время совершить приятную утреннюю прогулку и убедиться, что и реальный мир может быть по-своему интересен. Я могу проложить для вас маршрут, включающий достопримечательности…

– Заткнись, – бросила девушка, и умная колонка (на самом деле не такая уж и умная, антиквариат двадцатилетней давности) замолчала.

Розалинда села, хрустнув суставами. Тело казалось непослушным, слабым, голова кружилась, а в полном загустевшей слюны рту стоял кислый привкус. Когда нейрошлемы только начали набирать популярность, случалось, что игроки теряли счёт времени, забывали есть и пить. Регулярное недоедание, недостаток физической активности били по здоровью, но самым опасным являлось обезвоживание. Потребовалось несколько летальных исходов, прежде чем разработчики сообразили, что нужно установить какой-то лимит на пребывание в «Юдоли». Сейчас нейрошлем мог работать двенадцать часов в сутки, не больше. Но миссии, на которые отправлялась Ветвь Корреа, часто длились сутки и больше, как в случае с «Алтай-Даром». Поэтому шлемы Розы и остальных членов команды были взломаны. Девушка, совершенно не разбиравшаяся в технике, перепрошила его сама, следуя подробной инструкции, полученной от Братина. Вопрос обезвоживания решался капельницей.

Отыскав ступнями тапочки, Роза поднялась на ноги. Помещение завертелось, вынудив её ухватиться за подлокотник дивана. Братин был чертовски прав, когда говорил, что наличие физического тела – главная слабость человека. По мнению создателя Ветви, когда войны закончатся и цивилизацию перестанет лихорадить, человечество сможет сосредоточиться на главной сверхзадаче – полному и окончательному перемещению в идеальные миры, созданные Нейросетью. Неслучайно любимой цитатой Братина являлось высказывание знаменитого психиатра Карла Юнга, жившего в прошлом веке: «Человек – это животное, которое сошло с ума. Из этого безумия есть два выхода: ему необходимо снова стать животным или же стать большим, чем человек». Киборги не могли называться цифровыми людьми в полном смысле этого слова, они являли собой переходное звено от зверя к сверхчеловеку. Впрочем, сейчас Розалинда ощущала себя максимально далеко от того, что обыватели обычно вкладывали в понятие «сверхчеловек».

Когда стены перестали вращаться, она двинулась прочь из спальни. Ей требовалось сходить в туалет, привести себя в порядок, что-нибудь съесть и выпить. После этого можно возвращаться в «Юдоль», чтобы узнать последние новости. Члены Ветви Корреа не встречались в объективной реальности, не знали настоящих имён друг друга. Несмотря на могущество, которое даровал Темпоральный лифт, могло произойти всякое. В руках военных методика Братина по корректировке реальности стала бы оружием пострашнее атомной бомбы. Рано или поздно деятельность четвёрки революционеров могла привлечь внимание спецслужб или могущественных финансовых корпораций, стоило допустить лишь одну ошибку. Анонимность требовалась на случай, если кого-то из членов Ветви захватят здесь, в объективной реальности Земли-Прайм.

Из ванной девушка вышла более-менее посвежевшей. В той версии реальности, где авария приковала её к инвалидному креслу, Роза была худой, с выпирающими ключицами и заострёнными чертами лица. В этой реальности всё стало только хуже. Когда человек из прошлого – Кирилл Матюшин – предположил, что её внешность – это фальшивка, он как в воду глядел. Аватар, созданный Нейросетью, являл собой соблазнительную, спортивную девушку, а сейчас по кухне ходила тощая девчонка с немытыми рыжими патлами, которых долгие месяцы не касались ножницы парикмахера. Роза могла бы исправить ситуацию, занявшись спортом и задумавшись о регулярном питании. Но если раньше камнем преткновения являлась инвалидность, то сейчас – часы, проведённые в «Юдоли Искателей». Её работа вэбкам-моделью была вычеркнута из истории вместе с аварией, но Розалинде не приходилось думать, где заработать на пропитание. На её карту каждый месяц падала впечатляющая сумма, перечисленная с загадочного счёта. Платежи поступали от Братина, чтобы члены Ветви могли не отвлекаться на посторонние задачи.

Розалинда часто размышляла, кто же такой их лидер на самом деле. Ответа не было, но кое в чём сомневаться не приходилось – бойцов Ветви направлял очень богатый и очень умный человек. Вероятно, хорошо разбирающийся в компьютерах. У него имелась лишь одна слабость: несмотря на ореол загадочности и бесконечные секреты, он любил поболтать… что, возможно, выдавало в нём одинокого человека. Философствуя на разные темы во время миссий, Братин заодно учил соратников принципам Ветви Корреа, хотя Кирилл, наверное, назвал бы это промывкой мозгов.

Сказать по правде, человек, избавивший её от судьбы инвалида, немного пугал Розалинду. Личное знакомство могло бы исправить ситуацию, но Братин лишь однажды появился в её квартире, в день, когда история с инвалидным креслом была стёрта из истории. И кстати, его визит сюда в облике игрового аватара говорил о многом.

Розалинда не могла войти в «Юдоль Искателей» в своей спальне, а вернуться в объективную реальность в соседнем доме, на Дворцовой площади или ещё где-нибудь. Так это не работало. Чтобы её цифровое тело обрело свойства плотного объекта, способного покидать игру, ей требовалось спуститься по