Сто дней - Михаил Борисович Барятинский

незнакомый Николаю. Остальные были казаками – Оглоблин, Дутов и Семенов. Судя по лицам, все они уже отдали должное волковской баньке и сейчас отдыхали за самоваром. И не только… На диване располагались единственные женщины в компании – супруга Волкова Анна Сергеевна и баронесса фон Буксгевден.

– Слава, – поднялась навстречу мужу Анна Сергеевна, – я ничего не поняла, прибежала Маруся, носилась тут как смерч, что-то говорила про государыню! Что случилось?

– Ничего, Аннушка, – улыбнулся Волков, – государыня в нашей бане.

– Как в бане? – удивилась Анна Сергеевна. – У нее в «России» разве ванны нет? Такой роскошный номер.

– Так она не мыться, она париться приехала!

– Париться? – изумилась Волкова. – Императрица?

– Ты так удивляешься, как будто императрица не человек. Да, париться! Ей, оказывается, нравится!

– Это ее Катюха втянула, – усмехнулся Николай.

– Да, господа, – спохватился Волков, – кто-то не знаком с господином Мезенцевым?

– Капитан 1-го ранга Смирнов Михаил Иванович, – поднялся незнакомый каперанг, протягивая Николаю руку, – наслышан о вас. Весьма приятно познакомиться.

– Пожалуйте к столу, граф, – пригласила Волкова.

Николай поморщился.

– Анна Сергеевна, право же не стоит называть меня графом. Ей-Богу, как-то не по себе.

– Но государыня ведь возвела вас в графское достоинство?

– Возвела, да. Но какой из меня граф, если крестьянское происхождение из ушей лезет.

– Не переживайте, тут половина присутствующих не может похвастать знатностью, – рассмеялся Дутов.

Распахнулась дверь и в гостиную влетела Маруся, растрепанная и вся в слезах.

– Господи, Маруся, что случилось? – ахнула Анна Сергеевна.

– Мама, мама! Я разревелась, и они меня прогнали! Это ужасно! Я не могу! – рыдала девушка. – На ней же живого места нет! Она вся изранена! Боже, боже мой! Такой ужасный шрам на боку!

– О, господи! Ну успокойся же, девочка моя! У кого шрам?

– У Маши! – Маруся даже не обратила внимание, что при посторонних назвала императрицу по имени. Но остальные обратили, а Волков, покраснев, стал дергать себя за ус.

За столом повисло молчание.

– Действительно все так плохо, Николай Петрович? – негромко спросил Колчак.

– Маруся немного преувеличивает, живого места там достаточно, – Николай умолк, увидев гневный взгляд Софьи Карловны.

– Не забывайтесь, Николай Петрович, вы говорите об императрице! – Баронесса поджала губы. Ох, не нравился ей этот плебей и уж тем более его близкие отношения с Мари.

– Постараюсь, – Николай выдержал сердитый взгляд баронессы и неожиданно разозлился. – Софья Карловна, я понимаю, что вам не по себе от мысли, что именно я тот единственный мужчина, который видел самодержицу Всероссийскую абсолютно голой, но что поделать? Не только видел, но и держал в руках, а потом уже на заимке, когда она была в беспамятстве, обтирал влажной тряпицей и, уж простите великодушно, утку из-под нее выносил.

Баронессу передернуло.

– Ну, это вы слишком, – вздохнула Волкова, – к чему такие подробности?

– Конечно, ни к чему, – согласился Николай, – просто не надо искать в моих словах что-то оскорбительное для Марии Николаевны. Поверьте, когда я вытащил ее из шахты, я как-то совсем не думал, что передо мной царская дочь. Я видел истекающую кровью несчастную девушку, которой угрожала смертельная опасность. И кровь у нее была красная, как у всех. И не до политесов тут было. Да и Пажеский корпус я не заканчивал, знаете ли. Церковно-приходская школа, ремеслуха при заводе и запасной батальон – вот и все мои университеты.

Николай помолчал.

– А что касается ран Марии Николаевны, – он перевел взгляд на адмирала, – две огнестрельных раны, колотая и скальпированная от удара прикладом по голове.

– Какой кошмар! – Волкова схватилась за щеки.

– Как же ты донес-то ее, Николай Петрович? – поинтересовался Волков.

– Как-то донес. Хотя надежды, честно говоря, было мало. Нательную рубаху разорвал, кое-как раны забинтовал, чтоб меньше кровили, завернул в какое-то тряпье, на плечо взвалил и понес. Прямиком через болото. Я там сызмальства все тропки знаю. Но пару раз все равно сбивался, несколько раз падал. Тут главным было голову ее кверху подымать, чтоб не захлебнулась. Так и ввалились на двор – чудище, в жиже болотной перемазанное, на одном плече такая же грязная девушка, да еще и в крови вся, на другом – винтовка. Во дворе сестренка Настенька двенадцати лет, увидала – глаза круглые сделались, да как заорет. – Николай усмехнулся. – Да что сестренка, батя у повети сидел, хомут чинил, меня увидал, да так и замер с открытым ртом.

– Представляю себе, – рассмеялся Волков.

– Только мама и узнала сразу и сразу все поняла. Знала ведь, где служу, ну и сложила два и два.

Волкова поставила перед ним стакан с чаем, пододвинула тарелку с выпечкой.

– Кушайте, у нас все по-простому. Может быть, выпить хотите.

Николай отказался. Он надеялся и сам попариться в баньке, а потому от алкоголя воздержался. За чаепитием беседа продолжилась.

Девушки появились спустя час. Не разобравшись, они ввалились в гостиную в чем были – в халатах и тюрбанах из полотенец. Обе ахнули. Видно было, что такого обилия гостей они не ожидали. Мадам Волкова, замахав руками, бросилась им навстречу.

– Не сюда, не сюда! Маруся, ну что же ты? – она потащила обеих девушек куда-то вглубь дома.

– Я-то могу попариться? – поинтересовался Николай у Волкова.

– Конечно! Пошли, я тоже сегодня еще в баньке не был!

Вскоре императрица вновь появилась в гостиной уже в платье и причесанная. Общий вздох вырвался у мужчин – Маша просто светилась изнутри, розовая кожа щек казалась прозрачной, глаза сияли.

– Здравствуйте, господа! – Она подала всем руку для поцелуя. Колчак представил ей Смирнова.

Императрица быстро и внимательно посмотрела не него.

– Александр Васильевич рекомендовал мне вас на должность командующего Амурской флотилией.

– Да, – ответил Смирнов, – он уже поставил меня в известность.

– Вы не против?

– Как я могу быть против? – удивился офицер. – Мой долг повиноваться. Приказывайте, ваше императорское величество!

– Давайте без этикета, господа, мы в домашней обстановке и все в гостях у любезного Вячеслава Ивановича и Анны Сергеевны. Банька у вас Анна Сергеевна – чудесная. Я раньше была не большой охотницей. Это вот Катя меня пристрастила.

Она повела носом и с виноватой улыбкой осмотрела стол.

– Очень кушать хочется!

Началась суета, горничная вместе с Анной Сергеевной и Марусей обновляли закуски, но Машу это мало интересовало – не обращая ни на кого внимания, она загрузила свою тарелку и начала с аппетитом поглощать еду. Катя не отставала от нее. Выглядело все это довольно комично и вызвало улыбки окружающих, кроме, пожалуй, Софьи Карловны, сердито взиравшей, как девушки уплетают за обе щеки, мало соблюдая приличия.

Утолив голод, императрица откинулась на спинку стула.

– Господа, завтра после молебна я надеюсь встретиться со всеми вами, разве что кроме Александра Васильевича. Обсудим все вопросы, а в понедельник