Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов

если он погибнет, — подумал Угрюмов с ледяной отстраненностью. — Такой ценнейший сотрудник, виртуозный „музыкант“, уникальный инструмент… Но, инструменты тоже ломаются. Главное — чтобы перед этим они выполнили свою работу».

Он снова закрыл ящик, на который рукастый Гаврила Грязев уже успел навесить замок. Слушая гудение генератора, Угрюмов подумал о том, что устройство из будущего успешно заряжается электрической энергией из настоящего. Подобно тому, как и он сам пытался зарядить себя энергией чужих, страшных и, одновременно, удивительных тайн будущего. Он находился в центре паутины собственных интриг: долг перед Говоровым, которого следовало оберегать и, в то же время, использовать, шантаж Ловца через Денисова, риск с планируемой операцией и сокрытием уникальных устройств от системы, страх разоблачения и жажда величия. И он понимал, что стоит сделать одно неверное движение и в этой паутине можно запутаться навсегда.

Выключив генератор и забрав с собой смартфон, Угрюмов вышел и запер на ключ железную дверь. Опечатав ее своим оттиском на пластилиновой печати, он приказал внутреннему караулу охранять помещение круглосуточно. Потом, вернувшись в кабинет, он подошел к окну и отдернул плотную ткань. На улице уже стемнело. Где-то там в темноте шел обратно Ловец — его главная ставка и его уникальный инструмент в опасной игре.

* * *

Когда Ловец вернулся, Угрюмов слушал его, почти не перебивая, его лицо выглядело мрачным. Он уже прочитал про сухие цифры потерь, про ошибки планирования, про преступную халатность со снабжением — все это било по его чекистской натуре, привыкшей к порядку, пусть и жестокому. Его угнетала ситуация поражения и дальнейшего разгрома, складывающаяся возле Вязьмы. Наконец он оторвал взгляд от экрана смартфона, который успешно подзарядил от генератора, пока Ловец ходил в госпиталь к Чодо. Внимательно взглянув на составленный на бумаге план, майор произнес:

— Но, собирать отдельных десантников — это уже точечная работа. И на это нужно слишком много времени. К тому же, они измотаны, несут потери от обморожений и голода, а запасных продуктов, боеприпасов и медикаментов там нет. Следовательно, боеспособность они утратили. И на них уже не приходится рассчитывать, как на силу. Мне тоже кое-что известно об этом десанте. Как главному контрразведчику Западного фронта, мне много чего докладывают. Даже о том, что напрямую меня, вроде бы, не касается. Например, мне хорошо известно, что снабжение при высадке десанта рассчитывалось на три дня, а тяжелое вооружение у десанта отсутствовало, потому что предполагалось, что за три дня десантники способны отбить тяжелое вооружение у неприятеля и занять аэродромы для дальнейшего десантирования уже посадочным способом. Но вот беда: ни один из немецких аэродромов занять они не смогли, да и орудий у немцев захватили всего несколько. Получается, что целый корпус десантников бросили на убой без связи, без четких задач, без организации снабжения. И все потому, что Жуков считает: «Выбросили десант в мерзлый лес — и пусть воюют десантники, как хотят, лишь бы отвлекали силы врагов. Разве не для этого их готовили столько времени?» А что парашютисты там, в лесах, замерзают и гибнут без связи, без снабжения, и, получается, без всякого толку, так об этом Жуков не подумал!

Ловец кивнул и сказал:

— Да, после войны маршал Николай Николаевич Воронов, который сейчас генерал-полковник и главком артиллерии, напишет в своих мемуарах: «Мы, пионеры воздушного десанта, не имели разумных планов его использования». Это и есть сейчас диагноз происходящего. И потому наш план, Петр Николаевич, должен стать настоящей, а не бумажной помощью для десантников.

Глава 12

Они засиделись в кабинете уже слишком долго. Время давно перевалило за полночь, а окончательно все детали плана предстоящей операции никак не складывались в стройную систему. Все выглядело достаточно зыбко и слишком авантюрно. Наконец Угрюмов нахмурился и проговорил:

— И как сделать так, чтобы эти наши действия ради помощи десантникам не пресек противник? Судя по тому, что я прочитал в твоем смартфоне, парашютисты с трудом удержат оборону в местах высадки, у них не будет сил для активных действий.

Но, Ловец возразил и вновь перечислил все свои аргументы, выстроив их, на этот раз, в более стройное единое целое:

— Парашютисты после высадки просто не имеют достоверных разведданных, потому не знают, в каком направлении лучше действовать. И мы, разумеется, не собираемся прорывать немецкую оборону концентрированными силами десантников. Но мы можем просочиться изнутри сквозь патрули немцев малыми группами, чтобы с помощью диверсий лишить оккупантов снабжения и превратить этот застывший восточный оборонительный рубеж противника в зимний замороженный ад. Тогда и появится возможность взломать окончательно немецкую оборону уже со стороны фронта.

Главное, надо действовать быстро и решительно, не давая противнику опомниться. Ведь фрицы подтянут существенные силы, примерно 30000 солдат, для борьбы с нашим десантом только к моменту старта своей операции «Ганновер». А она начнется лишь в конце мая. К тому времени немцы уже, в основном, покончат с нашей 29-й армией, которую сейчас Вальтер Модель зажимает в кольцо, тратя на это немалые силы.

Да и командующий 4-й танковой армией вермахта Рихард Руофф сейчас в трудном положении. Его силы связаны 33-й армией к юго-западу от Вязьмы. Да и оборону против наших атак с внешней стороны Ржевско-Вяземского выступа этим немецким генералам тоже необходимо постоянно поддерживать. Так что, пока в этих внутренних районах на выступе находятся не более 7000 немецких солдат, распыленных на значительных территориях, — Ловец взял карандаш и провел на карте стрелку от расположения десантников не на восток в сторону Юхнова, напрямик к своим, а на северо-восток, в сторону долины реки Малая Воря и Васильковского узла вражеской обороны. — Вот сюда надо идти, выходить в район их Васильковского оборонительного узла с тыла. Ведь немцы ждут удара 50-й армии с востока и стянули туда основные силы. А их тылы в районе долины реки Малая Воря прикрыты слабее, — они считают эти места своим надежным тылом, надеясь на прочность линии обороны в той самой «Долине смерти».

И потому враги совсем не ждут прорыва наших десантников в ту сторону. А если десантники нанесут удар не навстречу Болдину, а сюда, они пройдут на этом участке лишь сквозь слабые тыловые части немцев, легко перерезая пути снабжения. Это дезорганизует всю немецкую оборону там. И немцы, как минимум, будут вынуждены срочно снимать силы с фронта, стоящие сейчас против 50-й и 43-й армий, чтобы парировать угрозу в тылу у Васильковского оборонительного узла. Это ослабит фронт, и тогда армии Болдина