Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов

А главное — это создаст коридор, по которому Ефремов сможет попытаться вырваться из котла или, как минимум, получить подкрепление и снабжение, если все-таки 50-я и 43-я армии пробиться к нему не смогут и на этот раз. Как только тыл немцев возле Васильковского узла будет перерезан, так и 5-я армия Говорова вступит в дело, ударив навстречу десантникам. И это, в свою очередь, заставит Вальтера Моделя перекинуть силы на угрожаемый участок, ослабив давление на 29-ю армию Калининского фронта. Ну, а там уже, как получится. В любом случае, возможность показать фрицам кузькину мать у нас есть.

Я же сам бывал уже за линией фронта и лично убедился, что не все у немцев там хорошо. Возле пулеметов далеко не везде у них есть штатные расчеты. Бывает, что имеется только один пулеметчик. Одно это уже говорит о том, что людей у них сейчас на позициях не хватает. Они тоже понесли потери и распылили силы по всему выступу, чтобы сдержать удары Красной Армии. И нужно воспользоваться этим моментам с умом, а не бросать раз за разом волны красноармейцев атаковать полевые укрепления в лоб. Оказавшись в тылу и создав свою группу не из пяти человек, а хотя бы до батальона десантников, я постараюсь не только провести операции по дезорганизации снабжения, но и попытаюсь ликвидировать немецких генералов, руководящих обороной немецких войск на выступе.

Угрюмов долго смотрел то на Ловца, то на карту. Риск был запредельным. Менялась сама суть Ржевско-Вяземской стратегической операции, утвержденной Ставкой. Вместо охвата Вязьмы с запада 29-й и с юга 33-й армиями вырисовывалась абсолютно иная картина. Совсем уже не охвата противника у основания Ржевско-Вяземского выступа, а спасения этих армий от разгрома… Самодеятельность такого уровня пахла не просто трибуналом, а неминуемым расстрелом, если затея провалится. Майор хорошо знал не только свое собственное начальство по линии особого отдела, но и характер Жукова, который был страшен в гневе, если кто-то начинал «вставлять палки в колеса» его амбициозным, но не всегда реально выполнимым планам.

— Это очень опасная затея, Коля, — наконец выдохнул он. — И не только для тебя, а и для меня риск очень велик. Боюсь, что Жуков взбеленится, если узнает о моей самодеятельности. Потому что это все официально будет исходить от меня. На бумаге мне придется оформить твой рейд, как операцию контрразведки фронта, предпринятую для координации с партизанским подпольем, которое следует немедленно пополнить отставшими от своих частей десантниками и, таким образом, этих десантников спасти и применить для организации диверсий.

Вот этой самой координацией по спасению и применению сил отставших десантников с пользой ты и будешь заниматься официально. Они все поступят в твое распоряжение. Так будет сказано в твоем предписании. И контакты с партизанами в тех местах я тебе предоставлю. Это снимет все вопросы к тебе и со стороны десантников, и со стороны партизан. Вот только, мне придется еще до выхода твоей группы согласовать нашу операцию с другим отделом. Еще месяц назад я мог позволить себе не согласовывать с другими начальниками в нашей конторе свою работу с партизанами и проведение зафронтовой разведки на участке Западного фронта.

А сейчас, после того, как из Особой группы второго отдела НКВД Берия создал Четвертое управление, мне придется согласовывать свои планы со старшим майором ГБ Павлом Анатольевичем Судоплатовым. Именно в его ведение передали в январе всю диверсионную деятельность в тылу врага. Иначе, с точки зрения нашей конторы, получится, что я проявил несогласованную инициативу с непредсказуемыми последствиями. И Жуков, конечно, узнает все быстро, как и мой начальник в Москве Абакумов. Так что, когда ты уйдешь в рейд, я вынужден буду лавировать здесь, как ныряльщик между акул… Но, я справлюсь. Главное, ты там будешь иметь железную бумагу и надежное прикрытие от нашей службы. Просто знай, что опасность есть и для меня…

— Любая война — сплошная опасность, — безжалостно перебил Ловец. — Но, — это шанс не просто спасти наших парашютистов, а изменить всю ситуацию на фронте к лучшему. Если мы победим в этой схватке, то создадутся условия, чтобы срезать этот проклятый выступ к чертовой матери. На кону стоят жизни множества людей: не только тысяч десантников, но и бойцов 33-й и 29-й армий. А ведь можно спасти и еще больше, предотвратив дальнейшие позиционные сражения за этот проклятый выступ с помощью его ликвидации в кратчайшее время. И я со своей стороны приложу к этому все возможные усилия там, в промерзлых лесах немецкого тыла. Потому надеюсь, что и вы, Петр Николаевич, не подведете.

— Не подведу, — сказал Угрюмов.

Он встал, открыл сейф в углу и, вынув оттуда удостоверение, протянул его Ловцу, потом объяснил:

— На оккупированной территории в конце января погиб, выполняя задание, капитан НКВД Епифанов. Ему не повезло. Вся его группа была уничтожена… О его провале и гибели я еще никому не докладывал. Ждал подтверждения. И окончательное получил за день до твоего появления… Уходя в немецкий тыл, Епифанов сдал мне свое удостоверение. Возьми. Он был прекрасным сотрудником. Теперь ты будешь вместо него.

— А как же фотография? — спросил Ловец, принимая документ.

— Взгляни внимательно. Ты похож на него. У вас один тип лица. Глаза, подбородок и даже нос похожи. Если ты отпустишь усы, как у него, и будешь так же стричься, то никто и не отличит. К тому же, фотография не слишком четкая и наполовину забита печатью. Как только я увидел тебя, так сразу смекнул, что ты похож на него один в один. Потому и форму тебе выдал соответствующую.

— Хм, значит, я с этого момента Николай Семенович Епифанов, — протянул попаданец, разглядывая удостоверение.

— Да, тебе повезло. Покойник был твоим тезкой. А к отчеству и фамилии быстро привыкнешь. Они самые обычные.

— А как же его семья? И что с легендой? Надеюсь, она тоже готова? — спросил Ловец.

Угрюмов кивнул и рассказал:

— Семья — родители и младшая сестра умерли в блокадном Ленинграде этой зимой. Жены не было. Легенда простая: капитан Епифанов — выходец из семьи ленинградских служащих, мать преподавала литературу и русский язык в средней школе, отец работал бухгалтером в строительном управлении. Родился в январе 1915 года. В 1933 году призван в пограничные войска. Как комсомольский активист и отличник боевой и политической подготовки направлен в Ново-Петергофское военно-политическое училище войск НКВД имени Ворошилова. После