Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов

окончания училища служил в центральном аппарате НКВД, с началом войны переведен в контрразведку. За боевые заслуги в начале января этого года повышен в звании до капитана, а затем направлен в тыл врага для организации диверсий. Вот и вся биография. Детали — в бумажке, которую я подготовил. Это та самая легенда, которую тебе нужно хорошо запомнить. Выучи и уничтожь.

Протянув исписанный бумажный лист, майор пристально посмотрел на Ловца и продолжил:

— Главное, помни: ты не погиб и не провалил задание. Ты продолжаешь его выполнять. И теперь у тебя просто новая задача, которую поставил тебе я: объединить разрозненные группы десантников и партизан под своим командованием и использовать их, как диверсионные отряды. Все по уставу, все официально. Даже если что-то пойдет не так, у тебя будет железное обоснование твоих действий.

Ловец ощущал холодный картон корочки удостоверения в руке. Николай Семенович Епифанов. Еще одна маска. Сначала он был «парашютистом из ОСНАЗа», а теперь сделался капитаном НКВД, заняв место покойника и воспользовавшись его судьбой. Это было логично, цинично и по-угрюмовски блестяще. Мертвецы не спорят и не предают. Их биографии с момента смерти — чистый лист, на котором можно написать что угодно.

— Привыкну, — коротко сказал он, пряча удостоверение в карман гимнастерки. — Как только отпущу усы. Главное, чтобы побыстрее выросли и приобрели такую же форму, как на фотографии.

— Ну, ты мог, конечно, побриться. Хотя у нас сбривают усы очень редко. В основном, если проспорили. Скажешь, если кто спросит, что проспорил мне, а суть спора назови секретной. Тут важнее все остальное запомнить из легенды, — сказал Угрюмов, выглядевший уже очень усталым. — Сейчас иди поспи. Тебе необходимо выспаться. Завтра весь день — подготовка, потом — выход группы. А я тут еще поработаю, согласую все формальности с нужными людьми. И помни… — голос майора стал тише, — Епифанов погиб геройски. Не подведи его память и свою новую фамилию. Чтобы ты меньше путался, твой позывной пусть остается прежний. Я просто впишу в таблицу позывных новое слово «Ловец», а старое, «Лесник», зачеркну.

* * *

В подвале было тихо и темно, если не считать тусклого красноватого отсвета от раскаленной дверцы печки-буржуйки. Бойцы группы Ловца спали, устроившись на нарах. Смирнов храпел, ровно и громко. Ветров ворочался, что-то бормоча во сне. Новенькие, Ковалев и Панасюк, дрыхли молча, как убитые. Николай Денисов лежал на спине, укрывшись шинелью, его лицо в полумраке казалось совсем юным.

Ловец, стараясь не шуметь, снял сапоги и устроился на свободном месте, положив шапку-ушанку под голову вместо подушки и укрывшись шинелью. На досках лежать было жестко, и сразу заснуть не получалось. В голове у попаданца прокручивались события этого бесконечного дня: эвакуация с фронта, баня, бумаги, карты, стрелки, цифры при планировании операции, холодные глаза Угрюмова, раненый Чодо, теплый взгляд Полины, ее искренние слова, дающие надежду… И теперь вот это — новая личина, новые документы, дающие право прижиться в этой реальности уже по-настоящему. Вот только, эти документы принадлежали покойнику…

«Интересно, каким был этот Коля при жизни?», — мысленно произнес попаданец, думая о своем тезке, чьи документы ему так внезапно достались, — весельчаком или молчуном? Добряком или жадиной? Бабником или аскетом? Интриганом или честным служакой? Как он погиб? Его группа была уничтожена… Что это значит? Попали в засаду? Предали? Или просто не повезло? И теперь он, Ловец, займет его место… Если, конечно, его собственная жизнь не оборвется в морозных лесах под Вязьмой.

Но, он не чувствовал себя осквернителем памяти другого человека. Война стирала личности, превращая людей в статистику. Епифанов стал бы строчкой в донесении, его вписали бы в табель потерь, сдав личное дело в архив. И на этом все. А так биография будет продолжена. И, возможно, вполне успешно. Во всяком случае, для десантников он станет уже не каким-то там «неизвестным из ОСНАЗа», а конкретным капитаном НКВД, присланным для координации действий в тылу врага. И это могло сработать.

Внезапно он подумал о своей прошлой жизни, о том мире, который остался за временным барьером в 2023 году. Там его считают погибшим. И, по сути, так оно и есть. Там он искал смерти от безысходности и предательства, — и действительно погиб для того мира. Но теперь здесь, в этом страшном военном сорок втором, рождалась новая личность на месте погибшего сотрудника НКВД.

Постепенно напряжение стало отпускать, уступая место усталости. Глаза сами собой закрылись. Последняя мысль, мелькнувшая в сознании попаданца перед тем, как он провалился в тяжелый сон, была простой: «Ладно, Епифанов, будешь теперь помогать мне из твоего царства мертвых, а я постараюсь не посрамить твою фамилию и даже усы отпущу, как были у тебя».

Глава 13

Его разбудил тусклый свет, который начал пробиваться в маленькое подвальное окошко под потолком напротив того места, где он лежал. А еще произошли изменения в окружающих звуках. Храп Смирнова прекратился. Послышалось осторожное шуршание, скрип нар. Открыв глаза, Ловец увидел, что все уже просыпаются. Ловец медленно поднялся, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки после сна на голых досках. Все взгляды мгновенно устремились на него. В полутьме зимнего рассвета его фигура возвышалась посередине подвального помещения.

— Подъем! — приказал он. — Пришло время нам познакомиться. По-настоящему.

Все замерли, затем поднялись со своих спальных мест, выстроившись перед ним. Даже Ветров, обычно ироничный, смотрел теперь с подчеркнутым вниманием. Ловец прошелся взглядом по их лицам. Эти люди должны были пойти за ним в ледяной ад. И они имели право знать, с кем идут. Хотя бы в той мере, в какой это было возможно.

— До сих пор вы знали меня, как капитана из ОСНАЗа. Так вот, я — капитан НКВД Николай Семенович Епифанов. Десантирован в январе в немецкий тыл для организации диверсионной сети. Моя группа погибла в бою за линией фронта. Но сам я уцелел и вышел к окрестностям деревни Иваники. Теперь пришло время продолжать выполнять незаконченное задание. Вы — мое новое подразделение, отряд Ловца, «музыканты» в моем «оркестре».

Он видел, как в глазах бойцов мелькает понимание. Для них сказанное не было шоком, а лишь подтверждением серьезности предстоящего.

— Нам поставлена задача, — продолжал Ловец, — не просто выжить, провести диверсии в тылу врага и вернуться с победой. Нам нужно найти в лесах между Вязьмой и Юхновом наших десантников, которые по разным причинам заблудились и не вышли к своим