Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

постели, поспешно оделся и выбежал на улицу вслед за ускользающими голосами. В углу, озаренная отсветом, сидя в кресле, спала Мириам. Полоска лунного света уперлась в ее нежную шею подобно лезвию.

Бесшумно ступая босыми ногами, Мэйсон побежал навстречу волнам. Он остановился за блестевшей под луной границей прилива; в ту же секунду накатил вал и разбился с гулким «бом-м-м-м». Мэйсон почувствовал, как холодная сверкающая влага, кишащая мелкой морской живностью, окатила его грудь и плечи, а затем отхлынула прочь, засасываемая в пасть следующего буруна. В мокрой одежде, льнущей к телу, точно мертвая медуза, Мэйсон смотрел на море. В лунном свете белые дома вдавались в воду, как палаццо призрачной Венеции или мавзолеи на дамбах какого-нибудь островного некрополя. Все еще был виден только церковный шпиль. Вода достигла своего пика, и еще через двадцать ярдов вниз по улице брызги практически долетали до дома Мэйсона.

Он выждал промежуток между двумя волнами, а затем перешел вброд по мелководью к аллее, ведущей к далекому мысу. К этому времени вода уже залила проезжую часть, захватывая темные лужайки и ударяясь о пороги домов.

В полумиле от мыса его едва не настиг крупный вал, грозящий сбить с ног и увлечь на дно, в дышащие холодом глубины. Уклоняясь, Мэйсон увидел под струящими странный свет облаками нечеткий силуэт женщины, застывшей посреди бурунов на каменном парапете, который венчал край утеса. Ее черный плащ развевался на ветру, а длинные волосы ярко белели в лучах ночного светила. Далеко под ее ногами люминесцирующие волны подпрыгивали, как акробаты.

Мэйсон побежал по тротуару, теряя ее из виду, когда дорога сделала резкий поворот и впереди показались дома. Вода отступала, и он в последний раз увидел сквозь брызги ледяной профиль женщины. Прилив нырнул за угол, и море схлынуло между зданий, лишая ночь света и движения.

Когда на мокром асфальте лопнули последние пузырьки, Мэйсон осмотрел мыс – но дамы в плаще было уже не видать. Его мокрая одежда высохла сама собой, пока он брел обратно по пустым улицам. Полуночный воздух унес с живых изгородей последний запах морской воды.

* * *

На следующее утро он сказал Мириам:

– И все-таки это всего лишь сон. Полагаю, море меня забыло. Прошлой ночью я ничего не увидел.

– Как хорошо, Ричард! Ты говоришь правду?

– Правду-правду. – Мэйсон ободряюще улыбнулся. – Спасибо, что присматриваешь за мной.

– Сегодня ночью я снова буду сторожить тебя. – она предупреждающе подняла руку: – Не спорь. Я чувствую себя нормально после этой ночи и хочу, чтобы это морское наваждение исчезло из твоих снов навсегда. – немного помолчав, она добавила: – Ты удивишься, но я тоже несколько раз слышала его… отголоски. Оно ворчало по-стариковски… будто просыпаясь после миллионов лет во сне.

По дороге в библиотеку Мэйсон свернул к меловому выступу и припарковал машину там, где видел под луной фигуру беловолосой женщины, повелевавшей морем. Солнце прогревало бледный дерн, освещая проход в шахту, где кипела все такая же беспорядочная деятельность.

Следующие минут пятнадцать Мэйсон прохаживался вверх-вниз по зеленеющим аллеям, украдкой заглядывая в окна кухонь. «Почти наверняка, – думалось ему, – она живет в одном из этих домов. Свое черное одеяние ночной героини она сменила днем на уютный домашний халат».

Позже около библиотеки он увидел машину, приглянувшуюся ему на мысу. Водитель, старик в твидовом костюме, разглядывал витрины с образцами геологических находок со всей округи.

– Кто он? – спросил Мэйсон Феллоуса, хранителя древностей, когда машина отъехала. – Я его видел как-то раз на скалах.

– Это профессор Гудхарт. Его палеонтологическая партия, видимо, набрела на отменные залежи окаменелостей. – Феллоус кивнул на выставленную у него коллекцию осколков тазовых и челюстных костей: – Если повезет, может, и нам что-нибудь от них перепадет.

Мэйсон уставился на кости, осознавая: некий ребус в его сознании вдруг сошелся.

Каждую ночь, когда море возвращалось на темные улицы и волны накатывались на дом, он просыпался под боком у спящей жены и выходил на свежий воздух, пробираясь по глубокой воде к мысу. Там он видел беловолосую женщину на краю обрыва, коронованную фонтанами брызг. Ни разу ему не улыбнулась удача дойти до нее раньше начала прилива; в отчаянии он падал на мокрый асфальт покинутой морем улицы.

Однажды полицейские из ночного патруля обнаружили его обессиленно лежащим возле дорожного шлагбаума. В другой раз, вернувшись, он забыл закрыть за собой входную дверь.

На протяжении всего завтрака Мириам наблюдала за ним с прежней настороженностью, заметив синяки у него под глазами, формой напоминавшие кандалы.

– Ричард, тебе лучше перестать ходить в библиотеку, – сказала она. – Тебя снова мучают кошмары про девятый вал?

Мэйсон покачал головой, выдавив из себя усталую улыбку.

– Нет, с этим покончено. Возможно, я просто переутомился.

Мириам взяла его за руки.

– Ты вчера не упал? – Она осмотрела ладони Мэйсона. – Дорогой, у тебя все руки в ссадинах! Ты, должно быть, поранился совсем недавно. Неужели не помнишь?

Погруженный в свои мысли, Мэйсон на ходу сочинил какую-то историю, чтобы утолить интерес жены, затем отнес кофе в кабинет и уставился на утреннюю дымку, расстеленную по крышам, – разлив млечного сияния, заполняющего собой ту же огромную чашу, что и ночное море. Но дымка вскоре растаяла в солнечном свете, и мимолетно отступившая реальность, эта юдоль привычных вещей, снова обрушилась на него всей тяжестью, пронзая душу иглами щемящей меланхолии.

Не задумываясь, он потянулся к ископаемой раковине на книжной полке, но отдернул руку, так и не коснувшись ее.

Мириам встала рядом с ним.

– Жуткая штуковина, – сказала она, с тревогой глядя на раковину. – Ричард, скажи мне… что, по-твоему, вызывает все эти сны?

Мэйсон пожал плечами.

– Наверное, какое-то воспоминание… о чем-то. – он задумался на мгновение, уместно ли говорить Мириам про то, что он по-прежнему слышит по ночам прибой, и про ту беловолосую женщину на вершине утеса. Но ведь, как и все женщины, Мириам полагала, что в жизни ее мужа есть место только для одной загадки. Вопреки логике вещей, Мэйсон чувствовал, что его нынешняя зависимость от доходов жены и потеря самоуважения дают ему право скрывать от нее что-то о себе.

– Ричард, что такое?..

Он забылся. Забылся, потому что в его воображении фонтан брызг раскрылся прозрачным веером – и повелительница волн повернулась к нему.

Волны, доходившие ему до пояса, бурлили на лужайке. Мэйсон снял куртку и швырнул ее в воду, а затем вышел на улицу. Валы – выше, чем когда-либо прежде, – наконец достигли его дома и перехлестнули через порог. Мэйсон, глядя, как они сшибают с подставки в