Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

Я положила руку на его загривок. Шерсть была жёсткой, мышцы под ней напряжены.

— Тихо, — сказала я. — Пока просто смотрим.

--

Из темноты, со стороны тракта, вышел путник. Он вёл под уздцы крупного вороного коня, который тяжело дышал и опускал голову к земле. Сам путник был невысоким, но широкоплечим, в дорожном плаще и пыльных сапогах. Лицо скрывал глубокий капюшон, но когда он поднял голову, я увидела его глаза.

Серые. Ледяные. Они светились в темноте, как два кусочка зимнего неба, и в них не было тепла. Только холод. Только внимание.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается. Откуда-то из глубин памяти Лиры всплыло знание: маги холода всегда имеют такие глаза. Как снег. Как лёд. Как смерть, которая приходит зимой.

Он увидел Шашлыка и на мгновение замер. Обычный человек испугался бы — отшатнулся, схватился за оружие. Этот — нет. Он остановился, посмотрел на зверя, потом на меня, и я заметила, как его рука медленно, почти незаметно, легла на пояс, рядом с рукоятью меча.

А он, в свою очередь, смотрел на меня. И я поняла это по тому, как его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем на случайном путнике. На моих глазах.

Жёлтых.

Некромантка. Он понял это так же быстро, как я поняла, кто он. Маг холода и некромантка. У костра. В ночи. На дороге, где никто не задаёт вопросов.

Мы оба молчали, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.

— День добрый, — сказал он первым, останавливаясь у края света от костра. — Я вам не помешаю? Не успел до темноты добраться до деревни, конь уже ничего не видит. А здесь вроде бы тихо.

Я чувствовала, как Шашлык напряжён. Его янтарные глаза не отрывались от незнакомца. Но он не рычал — он ждал, оценивал, как и любой крупный хищник, который не бросается на добычу без разведки. Моя рука всё ещё лежала у него на загривке, и я чувствовала, как под пальцами медленно расслабляются мышцы.

— Не помешаете, — сказала я. — Присаживайтесь.

Путник кивнул и отвёл коня в сторону. Привязал к дереву, бросил ему охапку сена и подошёл к костру. Сел на расстоянии, которое я сочла приемлемым. Достаточно близко, чтобы согреться, но достаточно далеко, чтобы не вторгаться в личное пространство. Он знал правила. Или чувствовал.

— Ваш зверь не нападёт на коня? — спросил он, кивая на Шашлыка.

— Нет, — сказала я. — Шашлык у меня воспитанный. Он охотится только по делу. Чужое — не трогает.

При имени моего кота брови незнакомца взлетели вверх. На мгновение он замер, будто переваривая услышанное, потом на его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

— Миледи, — сказал он, чуть склонив голову, — моё имя Киан.

— Лена, — ответила я. — Рада знакомству.

Я протянула ему кусок мяса на вертеле.

— У нас много, — сказала я. — Шашлык сегодня хорошо постарался.

— У вас? — он улыбнулся. — Или у вашего зверя?

— У нас, — сказала я. — У нас совместный проект. Он добывает — я готовлю.

— Звучит как выгодное партнёрство, — сказал Киан. — Я не откажусь.

Он взял мясо, поблагодарил и начал есть. Аккуратно, без жадности, как человек, который привык к походной еде. Я смотрела на его руки — никаких колец, никаких знаков. Но глаза не врали. Он был магом. И он знал, кто я.

— Лена, — повторил он, пробуя моё имя на вкус. — Коротко. Красиво. А ваш зверь — Шашлык, вы сказали? Необычное имя для такого... внушительного создания.

— Это ирония, — сказала я. — Огромный хищник, который ест мясо, и имя в честь мяса. Я называю его Шашлыком, а он меня — никак. Но мне кажется, он относится ко мне с пониманием.

Киан усмехнулся. Он смотрел на Шашлыка с любопытством, но не со страхом. Шашлык, в свою очередь, смотрел на Киана с настороженностью, но не рычал. Это было хорошим знаком. Обычно он рычал на всех незнакомцев, которые подходили слишком близко. Здесь — молчал. Смотрел. Ждал.

— Вы далеко идёте? — спросила я.

— На юг, — сказал он. — К порту. Пытаюсь нанять корабль.

— Я тоже, — сказала я, невольно улыбнувшись. — Но до порта ещё почти три недели пути. Мы можем идти вместе, если хотите.

— Правда? — его брови снова поползли вверх. — Тогда мы попутчики. Как удачно.

Я кивнула. Мы сидели у костра, и тишина между нами была неловкой, но не враждебной. Я не знала, что говорить. Он тоже молчал. Шашлык лежал между нами, переводя взгляд с меня на Киана и обратно.

— Я слышал, — сказал Киан, отламывая кусок хлеба, — что в порту есть старый капитан. Говорят, берёт недорого, если у тебя есть что рассказать. Любит истории.

— Как его зовут? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Барнаб, — сказал он. — Но это только слухи. Я сам не проверял.

Я кивнула, запоминая имя. Барнаб. Любит истории. Может быть, мой шанс.

— Если это правда, — сказала я, — у меня есть история.

— Расскажете, когда доберёмся, — сказал он, улыбнувшись. — У нас есть время.

Я улыбнулась в ответ. Мы снова замолчали, глядя на огонь. Я чувствовала на себе его взгляд — не пристальный, не угрожающий, но внимательный. Он знал, кто я. Он видел жёлтые глаза. Он понимал, что перед ним некромантка.

И он не уходил. Не нападал. Не угрожал. Он просто сидел и смотрел.

Я вздохнула. Игра в «Киана» закончилась. Он знал, кто я. Я знала, кто он. Взрослые люди, которые понимают правила игры.

Я отложила вертел и посмотрела ему прямо в глаза.

— Хватит притворяться, — сказала я. — Вы не Киан. Вы — лорд Крайд. Агент Тайной Канцелярии. Вы охотитесь на Лиру Чёрный Шёпот. И вы думаете, что я — это она.

Я помолчала, давая ему время осознать, что маски сброшены.

— Я не буду врать вам. Это глупо. Вы — профессионал. Вы чувствуете ложь. И у вас, я полагаю, есть камень правды или что-то подобное.

Он не подтвердил, но и не опроверг. Просто смотрел на меня своими ледяными глазами. Я видела, как его рука медленно легла на карман — туда, где, вероятно, лежал тот самый камень.

— Я скажу вам прямо, — продолжила я. — Я не знаю, кто такая Лира Чёрный Шёпот. Я никогда с ней не встречалась. Я не знаю, что она сделала. Я вообще не понимаю, почему на меня охотятся.

Я сделала паузу. Голос дрогнул, но я заставила себя говорить дальше.

— Я жила в избушке в лесу. Одна. С Шашлыком. Мы никого не трогали, никому