Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– И часто ты подпрыгиваешь?

– А ещё по секрету могу сказать, что у меня прям в доме вода есть, источником бьет из стены. Удобная вещь. Чистая зараза, зимой холодная, аж зубы режет.

– У тебя и зубы есть?

– У меня все есть, если ты не заметила.

– Заметила, заметила. Что ж ты, раз вольницу любишь, сюда к нам, обычным людям попал?

– Так ведь я не шеважа какой, чтобы в дикости прозябать. И не только для себя строить умею. Вон сын твой, поди, благое дело затевал. Почему, думаю, не помочь ребятам. Жаль, что все так никудышно обернулось.

– Что там у вас стряслось-то? – Гверна впервые оглянулась на собеседника через плечо. – Сказывали, какие-то чужеземцы на вас напали.

– Было дело. Только, сдается мне, чужеземцы нас меньше потрепали, чем свои же. Примчались, согнали всех с работы, повернули рылом к дому и велели уматывать. Очень приятно и полезно. Особенно, когда оплаты за все дни мы так и не увидели. Спасатели! Правильно твой Хейзит рассуждает, что если бы спасти по уму хотели, то людишек бы подкинули, а не забрали. Эй, впереди, там точно дорога есть?

Тангай имел в виду, что теперь им проходилось буквально протискиваться между промерзшими стенами прохода.

– Была б сейчас не зима, – продолжал он, так и не получив ответа, – все б уже давно по уши в грязи были. В тепло тут, видать, нешуточно подтекает. Не хотел бы застрять в ожидании лета. Может, вернемся пока не поздно? Кажись, парочку боковых коридоров мы миновали.

– Нет, мы правильно идем, – послышался спереди спокойный голос Гийса. – Если раньше времени свернем, можем обратно в замок угодить.

– Ты это каким местом чуешь? Может, и меня пока суд да дело научишь?

– Это место не у всех есть, – отозвался Гийс. – Как говаривали наши предки, «как шеважа ни учи, он не ляжет на печи».

– А я и позабыл, что ты лучше нас всех знаешь, как говаривали наши предки! – воскликнул Тангай. – А про умников слыхал?

– Слыхал.

– Ну и…

– «Умника учить, что осоку точить».

– Ишь ты! А я вот другую припоминаю: «умником родился, дураком сгодился».

– Я даже представляю, кто мог такую поговорку сочинить, – заметил Гийс. Ему вторило женское хихиканье.

Тангай хотел было набрать в грудь побольше воздуха, чтобы выпалить очередную порцию колкостей, однако пробираться вперед и без того стало слишком туго. Пришлось выдохнуть. Вроде, полегчало. Да и проход перестал сужаться. Скоро по нему можно было идти снова вольно, не поворачиваясь боком.

– Кстати о печах, – снова заговорил Тангай. – Давно хотел тебя спросить, Хейзит. Ты когда-нибудь раньше из своих камней глиняных печи строил?

– Нет, не приходилось. А что?

– А с чего ты тогда взял, что если большую печь построишь, она будет жар давать, как обычная?

– Ниоткуда. Знаю и все. Ты сам-то в печах понимаешь?

– Понимаю, сам себе лепил.

– И как лепил?

– А ты не заешь что ли? Как водится. Остов сперва деревянный. Потом глину берешь и лепишь. У меня ничего себе, хорошая получилась. Топка глубокая.

– А ещё как можно печь сотворить?

– Как мы раньше иногда творили. Берутся ровные камни и укладываются в глину. Печки получаются покрасивше тех, что на деревянной основе, и тепло хранят, надо сказать, подольше. Только где ж теперь столько камней наберешь?

– Вот ты, считай, сам на свой вопрос и ответил. Мои камни одинаковые, удобнее любого булыжника. Тепло упорно держат. Глина и камень – одно целое получается. Поди плохо! А внутри все как у обычной печи. Должно было получиться.

– Да, – хмыкнул Тангай после короткого молчания, – если чужеземцы наше строительство не разрушат, оно наверняка подлецам нашим замковым достанется. Знал бы, сам бы все там покрушил на дорожку.

– Мы ещё вернемся, – не слишком уверенно отозвался Хейзит.

Он подумал о том, как непросто будет это теперь сделать. Таиться придется не понарошку. Кто выдаст или найдет – несдобровать им всем. По всему чувствовалось, что новые хозяева Вайла’туна стелют жестко. И то, что сейчас им удалось-таки вырваться целыми и невредимыми – редкое исключение из устанавливаемых повсюду правил. Надвигается нечто могучее и страшное. Что зародилось (он этого не знал наверняка, но догадывался какой-то безотчетной догадкой) ещё в пожаре на их первой заставе. Совсем недавно и так давно…

Шедший перед ним Гийс остановился. Поднял руку. Хейзит застыл и ощутил на плечах прикосновение нежных ладоней сестры.

Гийс что-то высматривал впереди, опустив факел к полу.

– Ну что там встали?.. – недовольно начал было Тангай, однако сам сообразил, что впереди опасность, и умолк.

Хейзит вглядывался в темноту из-за спины Гийса, но ничего подозрительного не видел.

– Нас заметили?

– Не знаю… Мне показалось, я заметил впереди такой же свет, как от факелов. Мелькнул и пропал. Нет, вон он!

Теперь Хейзиту тоже померещился отсвет, озаривший вдали стену коридора.

– Если идут сюда, мы пропали, – сказал Гийс почти равнодушно. – Если там пересечение проходов, и они просто идут мимо, нам повезло.

Нет, он не любит мою сестру, неизвестно почему подумал Хейзит. Если бы любил, не говорил бы с таким спокойствием. Если он причинит ей вред, я точно убью его…

– Что там? – словно услышав его мысли, шепнула сзади Велла.

Хейзит ощутил ухом её теплое дыхание, и ему стало ещё отвратнее на душе. Ведь если бы не он со своими вечными задумками, трудилась бы она сейчас в таверне вместе с матерью, улыбалась завсегдатаям, крутила хвостом, пела, да что угодно, только не таскалась бы по холодным подземельям, пугаясь каждого звука и отсвета. Или это он сам пугается? Неважно. Он втянул её в это никому не нужное приключение. Обрек на скитания от одного убогого угла к другому. Ему вспомнился их с товарищами по несчастью полный опасностей переход через Пограничье. Но среди них не было слабых женщин. И то удовольствие получилось не из приятных. Тот одинокий всадник…

– Идем. Кажется, пронесло, – сказал Гийс и решительно двинулся вперед.

В самом деле, впереди их ждала развилка. Проход выходил под прямым углом в коридор, куда более широкий и удобный для передвижения. Не оставалось сомнения в том, каким путем пользовались чаще. Вправо и влево, насколько хватало света, виднелись торчащие из стен древки потушенных факелов. Хейзит потыкал ногой в пол и обнаружил под тонким налетом пыли выщербленную поверхность массивного камня.

– Вот это да! – не сдержал он восклицанья и пояснил, перехватив заинтересованный взгляд матери: – Этому коридору, наверное, тысяча зим, а то и больше! Каким богатством камня нужно располагать, чтобы класть его под ноги! Но