2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн

раньше никогда не приходил поздно. А когда она спрашивала его об этом, он бормотал что-то типа «ну, там было несколько проблем, но мы их решили» или «ну, ты же знаешь, как это бывает». Что это могло значить? Но, разумеется, поскольку именно Алекса всегда настаивала на открытых отношениях, она вряд ли сможет сетовать, если он припомнит ей это.

В начале их отношений, когда она подозревала, что он встречается с другими женщинами, она не придавала этому большого значения. Тогда он сам рассказывал Алексе о своих встречах с другими, хотя потом перестал упоминать об этом. И Алекса ни о чем его не спрашивала, поскольку это именно она не желала связывать себя обязательствами. Со временем, однако, она начала испытывать к Даксону все более сильные чувства.

И что самое важное, она поняла, что он честный человек, который всегда откровенно говорит обо всем. Именно поэтому она ожидала, что он сам скажет ей, встречается ли он с другими женщинами. Но теперь в ней поселилось сомнение, а вместе с ним и беспокойство. Ее взгляд рассеянно блуждал, когда она проводила большим пальцем по краю телефона – еле заметный жест, показывающий, насколько она погружена в свои мысли. Она плотно сжимала губы и время от времени дышала чуть интенсивнее, чем обычно, словно пыталась выдохнуть нечто беспокоившее ее.

Она знала, что Даксон спал с Мариной много позже того момента, когда между ними официально все закончилось. И если он делал это тогда, то почему он не мог этого делать сейчас? Возможно, у Даксона были связи и с другими бывшими девушками, но это беспокоило ее не так сильно, как отношения с Мариной. Она боялась, что если он до сих пор встречается с Мариной, то дело не в сексе, а в том, что Даксон по-прежнему испытывает к ней чувства. И она боялась, что Марина хочет увести у нее Даксона.

Во время обеда с профессором, после пары бокалов вина, Алекса посвятила его в эти подробности своей личной жизни, после чего ей стало неловко. Теперь у нее должна была состояться еще одна встреча с ним – после семинара, во время, отведенное на консультации, и она втайне надеялась, что он снова пригласит ее на ужин. Но разговор их прошел так, словно того вечера, когда он смотрел на нее с таким желанием, держа ее руку в своей, никогда не было.

* * *

Страна изменилась. Шокирующие откровения молодого Хван Ён Ла о своем отце и даже в большей степени моральное давление со стороны медиа, освещавших это и все последующие события, создали совершенно иной общественный климат. До этого мало кто обращал внимание на привилегии, которыми якобы пользовались красивые женщины. Но теперь все больше людей начинали считать это самой важной проблемой из всех, стоявших перед обществом, и заявлять, что ее слишком долго упускали из виду. Взрывоопасная природа проблемы подчеркивалась трагическим самоубийством молодой женщины-менеджера из Universal Powers. И все подозревали, что предполагаемые преференции, имевшиеся у женщин категории ПК в этой компании, и аналогичные скандалы, о которых постепенно становилось известно, образуют лишь видимую часть айсберга.

Со временем любая беседа стала заканчиваться тем, что кто-то с презрением и отвращением повторял эти четыре слова, превратившиеся в символ величайшего аморализма: «Глаза открыть, мозги отключить!». Многие не к месту тут же добавляли: «Все наоборот – глаза закрыть, мозги включить!» Иногда вся «философия лозунга» сводилась вообще к двум словам: «Глаза закрыть!» Смысл этой мантры поясняли следующим образом: подобно тому как богиня правосудия традиционно изображается слепой, символизируя истинную справедливость, так и мы должны быть слепы, принимая важные решения, и внешность при этом не должна иметь никакого значения.

Большинство людей не были ни фанатичными сторонниками Движения, ни его активными противниками. Они жили, погруженные в свои повседневные заботы, и не хотели занимать определенную позицию, выбирая чью-либо сторону. Многие просто приспосабливались к ситуации, считая, что ажиотаж вокруг бонуса красоты преувеличен. В то время частенько можно было услышать: «Почему вы так переживаете из-за того, что нескольким суперкрасивым особам придется отказаться от своих привилегий? Это коснется лишь незначительного меньшинства женщин». Райвен бесчисленное число раз слышал, как кто-то говорил подобное. Он всегда отвечал так: «Разве вы не видите, что ненависть и зависть, порождаемые этой дискуссией, пропитывают все общество и уводят наше внимание от действительно важных проблем? Вы что, не понимаете, что безумная агитация против якобы привилегированных отравляет весь общественный климат?»

Тем временем предвыборная кампания была уже в самом разгаре, и партия «Справедливость» готовилась к возвращению к власти – после двенадцати лет постоянных поражений на выборах. Опросы показывали, что на этот раз у партии есть все шансы на победу, во многом благодаря лидерству председателя партии Марка Уильямса. В свои тридцать два года Уильямс был харизматичным оратором, обладавшим способностью вдохновлять и сплачивать массы.

Его партийная карьера началась десять лет назад. С самого начала он выступал с яростными призывами к значительному повышению налогов на космические компании и на всех богатых вообще. Прежде всего, Уильямс был активнейшим сторонником экспроприации всей частной собственности на Луне. «Наша страна совершила ошибку исторического масштаба почти столетие назад, – бушевал Уильямс в ходе широко освещавшегося телевидением предвыборного выступления, – когда мы не подписали Соглашение о Луне»[7]. Не все зрители понимали, о чем говорит Уильямс, но Даксон, смотревший телетрансляцию, знал контекст и испытывал растущее чувство тревоги. «Наша страна, как и многие другие, не подписала этот жизненно важный договор. Это была колоссальная ошибка, свидетелями последствий которой мы сейчас являемся, – провозгласил Уильямс, когда камера пронеслась над головами ликующей толпы. – Еще тогда мы заняли неправильную позицию».

Что касается концепции визуальной справедливости, то Уильямс поначалу недооценивал ее популярность, считая идею чересчур экстравагантной. Однако вскоре он заметил, как быстро растет число людей, поддерживающих лозунг «Глаза закрыть, мозги включить!», и понял, что влияние его соперника по внутрипартийной конкуренции Варека Каллора, оседлавшего эту идею и сделавшего ее своей визитной карточкой, быстро растет. Набирающий силу Каллор мгновенно стал заметной фигурой в СМИ. Опросы общественного мнения показали поддержку «повышенного налогообложения привилегированных красавиц», при этом многие из тех, кто выступал за эту меру, были также сторонниками повышения налогов на богатых.

Теперь режиссер переключился на Каллора, являвшего собой классический образец политика-популиста, «чтобы в духе плюрализма дать всестороннее освещение дебатов и показать острую борьбу за лидерство внутри партии “Справедливость”», как объяснил ведущий новостей. Сидя на своем привычном места на диване, Даксон внимательно слушал. Он задался вопросом, а