Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

Раздался звук, похожий на лопнувшую струну. Усик оборвался, а Хельги рухнул вперёд, на руки брата, и они оба откатились от края чёрного озера. Оборванный конец усика на шее Хельги засочился тёмной жижей, которая тут же свернулась и отпала коркой.

Мы лежали втроём на холодном камне, тяжело дыша. Хельги был без сознания, его тело обмякло, но грудь ритмично поднималась и опускалась. Хеймдар держал его, не выпуская, его лицо было в поту и саже.

— Жив, — прохрипел старший ярл. — Чёрт возьми, жив.

Из последних сил подползла ближе, дрожащими руками ощупала шею Хельги. Пульс бился, слабый, но устойчивый. Чёрный шрам на его руке больше не казался живым. Он был просто уродливым, засохшим струпом.

— Мы вытащили его, — прошептала я, и слёзы снова навернулись на глаза, но теперь от облегчения.

— Мы победили лишь часть проблемы, — мрачно поправил Хеймдар. Он посмотрел на чёрное озеро, которое теперь утихомирилось, но всё ещё представляло собой угрозу. — Вторая половина где-то здесь. И она не позволит нам просто уйти.

Как будто в ответ на его слова, воздух в зале сгустился. Не туманом, а тяжёлым, давящим чувством присутствия. И из глубины чёрного озера, медленно, как поднимающийся со дна утопленник, показалась фигура Каина.

Но это был не тот человек, что раньше. Теперь одежды теперь казались частью самой тёмной субстанции, они струились и переливались. Его лицо было бледным, почти восковым, с резкими, неправильными чертами. А его жёлтые глаза горели теперь не просто ярко, — в них плясали отражения чёрного озера.

— Трогательно, — произнёс Каин, и его голос стал многозвучным, словно наложение сотен шёпотов, эхом разнёсшихся по залу. Он поднял руку, и на его ладони, прямо над линиями жизни, мерцал тот же чёрный символ, что был когда-то у Хельги, но целый, живой, пульсирующий. — Я не просто поставил на Хельги метку. Я связался с ним. И то, что вы сделали, причинило боль не только ему, но и мне. А я не люблю, когда мне больно.

Противник сжал кулак, и без сознания лежащий Хельги вздрогнул всем телом, на его лбу выступил холодный пот.

— Вы хотите его забрать? Забирайте. Но знайте — пока жив я, жив и этот канал. И через него могу дотянуться до вашего ярла всегда, могу снова призвать. Могу сделать так, что Хельги сам вернётся ко мне. Или… — Каин улыбнулся, и это было самое отвратительное, что я видела в жизни, — могу просто выжечь изнутри. Медленно. Пока вы будете смотреть.

Хеймдар поднялся, по-прежнему прижимая к себе брата. Его глаза сузились, и в них плескалась знакомая ярость.

— Значит, тебя нужно убить.

— Убить? — Каин рассмеялся, и смех его был похож на треск ломающегося льда. — Я давно перешагнул ту грань, где смерть имеет значение. Я — идея. Жажда знания любой ценой. Голод по силе. Вы не можете убить голод. Его можно только… насытить. Или самому стать пищей.

Он сделал шаг вперёд, и чёрное озеро за его спиной вздыбилось, из него стали подниматься новые, более толстые и страшные тени — уже не призраки страха, а нечто более материальное, более опасное.

Мы стояли над телом Хельги. С одной стороны — бездонная угроза в лице Каина и его творений. С другой — наш единственный союзник, наш смысл, наш третий, который был больше не врагом, но и не полноценным бойцом. Хельги был нашей уязвимостью и нашей единственной надеждой одновременно. Потому что, если в нём всё ещё тлела искра, связывающая с Каином, значит, через неё можно было ударить и в обратную сторону. Но для этого истинному нужно было проснуться и присоединиться к нам.

Глава 37

Хельги не открывал глаз, но его пальцы, лежавшие на холодном камне, вдруг слабо шевельнулись. Я заметила это краем глаза, и сердце пропустило удар. Он был с нами. Где-то там, глубоко внутри, он боролся. Слышал ли истинный слова Каина? Чувствовал ли наше отчаяние?

— Ты говоришь, что стал бессмертной идеей, — произнесла я, медленно поднимаясь с колен. Мой голос дрожал, но старалась, чтобы он звучал твёрдо. — Но идеи можно победить: Не мечом, но другой идеей.

Каин склонил голову, его жёлтые глаза насмешливо блеснули.

— И какую же идею ты противопоставишь жажде силы, дитя земли?

— Насыщение, — ответила я, и слова приходили ко мне не из разума, а из той самой глубины, где жила моя связь с землёй и с ярлами. — Ты голоден, потому что пуст. Ты пожираешь жизни, силу, надежду — и всё равно голоден. Потому что внутри у тебя дыра, которую ничем не заполнить. А мы… мы не голодны. Мы есть друг у друга. И этого достаточно.

Каин замер. На его лице мелькнуло что-то, похожее на тень настоящего удивления, но он быстро взял себя под контроль.

— Красивые слова. Но они не спасут вас.

Враг поднял руку, и тени за его спиной, сотканные из чёрной субстанции озера, двинулись вперёд. Это были уже не бесформенные чудовища, а стройные, смертоносные силуэты. Воины-призраки. Каждый — с оружием, выкованным из той же тьмы. Они не дышали, не моргали, их лица были пустыми масками, на которых читалась только одна эмоция — абсолютная, бездумная преданность своему создателю.

Хеймдар отпустил брата и встал рядом со мной, обнажая топор. Его плечо касалось моего. Воины нашего отряда, те немногие, что ещё держались на ногах, сомкнули строй за нашими спинами.

— Их слишком много, — прошептал кто-то сзади.

— Неважно, — отрезал Хеймдар.

Я смотрела на приближающуюся армию теней и понимала, что у нас нет шансов. Даже с нашей связью и решимостью. Нас было слишком мало, а враг черпал силу из этого проклятого места. Единственный, кто мог бы переломить ход битвы, лежал без сознания у наших ног, истощённый до предела.

Или нет?

С надеждой опустила взгляд на Хельги. Его глаза по-прежнему были закрыты, но пальцы больше не лежали неподвижно. Они скребли камень, — медленно, мучительно, но целеустремлённо. А бледные потрескавшиеся губы варвара шевелились, беззвучно произнося одно и то же слово.

— Нет… нет… нет…

Мой мужчина сражался внутри себя с тем, что вросло в его кровь и душу.

Я упала на колени рядом с истинным, схватила его руку с чёрным шрамом. Мои пальцы сплелись с его.

— Хельги, — позвала я, вкладывая в это имя всю свою волю. — Вернись. Мы без тебя не справимся. Я без тебя не справлюсь.

Его веки дрогнули, и на мгновение я увидела в щёлке между ресницами светлую радужку. Он слышал