Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

Но когда Хеймдар потянул вниз лямку моей туники, обнажая плечо, и Хельги последовал его примеру, оголяя другое, я поняла, что этой ночью мы завершим круг.

Глава 39

Истинные смотрели на меня так, будто я была единственным источником света в этой живой зелёной темноте. И, наверное, так оно и было. Моя кожа горела там, где их пальцы касались меня, и эти прикосновения были разными — Хеймдар брал, Хельги исследовал, но оба они отдавали мне что-то такое, чему нет названия. Это было не просто желание или страсть. Нечто большее.

Лямка моей туники скользнула вниз по плечу, обнажая грудь. Холодный воздух живого шалаша коснулся соска, и я вздрогнула, но тут же тёплые губы Хельги сомкнулись на нём, и дрожь стала другой. Мужчина не торопился. Он пил меня, как драгоценное вино, его язык выписывал медленные, томительные круги, а пальцы тем временем стаскивали тунику с другого плеча.

Хеймдар не стал ждать. Он откинул мои волосы назад, обнажая шею, и впился в неё поцелуем — жадным, собственническим, оставляющим след. Его тяжёлая и горячая рука, легла мне на бедро, сжала, погладила, скользнула выше, под подол, по внутренней стороне ноги. Я выгнулась навстречу этому прикосновению, и мой стон был пойман губами Хельги, который на мгновение оторвался от моей груди, чтобы поцеловать меня.

Мы упали в мягкий, тёплый, пахнущий лесом и мёдом мох. Моя одежда исчезла куда-то, снятая нетерпеливыми, но такими разными руками. Хеймдар рвал завязки, Хельги распутывал узлы с терпением хирурга. И вот я лежала перед мужчинами обнажённая, и их взгляды обжигали меня с ног до головы.

— Красивая, — выдохнул Хельги, и в его голосе не было обычной иронии. Только благоговение.

— Наша, — поправил Хеймдар, и в этом слове было всё.

Они раздевались сами, не глядя друг на друга, но каждое их движение было синхронным, будто они делали это вместе тысячи раз. Свет нашей общей метки на мужских руках разгорался ярче, отражаясь в их глазах, в их напряжённых мышцах, в их желании.

Когда они предстали передо мной обнажёнными, у меня перехватило дыхание. Два исполина, такие похожие и такие разные. Хеймдар — массивный, грубый, высеченный из камня и стали, с телом, покрытым шрамами, как карта прожитых битв. Хельги — более поджарый, жилистый, с кожей гладкой, как мрамор, и мышцами, перекатывающимися под ней с кошачьей грацией. И оба — твёрдые, готовые, жаждущие.

— Как? — спросил Хеймдар хрипло, и вопрос этот был не ко мне, а к брату.

— Вместе, — ответил Хельги, и его голос был низким, вибрирующим. — Одновременно. Роза выдержит. Она сильная.

Ярлы легли по обе стороны от меня, и я оказалась зажатой между двумя раскалёнными скалами. Их руки исследовали меня, не мешая, а дополняя друг друга. Хеймдар ласкал мою грудь, сжимая соски до сладкой боли. Хельги гладил живот, спускаясь всё ниже, к самому сокровенному, и его пальцы, прохладные и умелые, дразнили, не вторгаясь, распаляя огонь до предела.

— Хочу чувствовать тебя, — прошептал Хельги мне на ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Наша истинная.

— Наша Роза! — Прорычал Хеймдар.

И они вошли в меня одновременно.

Ощущение было таким острым, таким всепоглощающим, что я закричала. Не от боли — мужчины были осторожны, хотя их размеры пугали. От полноты. От того, что меня заполнили до краёв, до самого дна, с двух сторон. Каждый толчок Хеймдара отдавался во мне, встречая движение Хельги, и эта встреча создавала внутри такой ураган наслаждения, что мир померк.

Они двигались в разном ритме, но каким-то чудом их толчки сливались в единую, мощную симфонию. Хеймдар брал глубоко, сильно, заполняя меня до предела. Хельги двигался мельче, но точнее, находя внутри такие точки, от которых искры сыпались из глаз. Я была натянутой струной между ними, и каждый их удар извлекал из меня всё новые и новые звуки — стоны, крики, мольбы, которые ярлы жадно пили губами.

Метки на наших телах разгорались всё ярче, заливая шалаш золотисто-зелёным светом, проникающим в стены, в пол, в саму землю под нами. Я чувствовала, как моя сила, моя связь с землёй, откликается на это соединение. Она впитывала нашу страсть, любовь, цельность и перерабатывала в нечто новое.

Хеймдар кончил первым, с глухим рыком впиваясь зубами мне в плечо. Его горячее семя залило меня изнутри, и это стало спусковым крючком. Хельги, почувствовав мои внутренние мышцы, сжимающиеся в судороге оргазма, ускорился, его толчки стали неистовыми, и через несколько секунд он тоже вскрикнул, прижимаясь ко мне сзади, изливаясь глубоко внутрь.

Мы рухнули в мох, сплетённые, обессиленные, дышащие в унисон. Моё тело всё ещё содрогалось от мелких спазмов удовольствия, сильные мужские руки гладили меня, успокаивая.

И тогда это случилось…

Сначала я почувствовала запах, — тонкий, сладкий, невероятно нежный аромат, который никак не мог возникнуть в зимнем лесу. Потом Хельги, приподнявшись на локте, тихо ахнул.

— Смотрите…

Стены нашего живого шалаша, сотканные из гибких деревьев и лиан, начали покрываться бутонами. Они распускались прямо на глазах — белые, розовые, голубые, золотистые, невиданной красоты цветы, каждый размером с мою ладонь. Они росли повсюду: на ветвях, на мху под нами, даже на камнях. Их свечение смешивался со светом наших меток, создавая в шалаше атмосферу райского сада.

Хеймдар сел, оглядывая это чудо. На его лице, обычно суровом, застыло выражение такого детского, чистого изумления, что я невольно улыбнулась.

— Это… мы сделали? — прошептал он.

— Да, — ответила я, и голос мой дрожал от счастья. — Наша связь. Наша любовь. Она пробуждает жизнь даже там, где ей не место.

Хельги протянул руку и осторожно коснулся одного из цветов, распустившегося прямо над нашими головами. Лепестки дрогнули, осыпая нас прохладной, ароматной пыльцой.

— Никогда не думал, — тихо сказал варвар, — что моя сила может быть в этом. В создании, а не в разрушении.

— Твоя сила — в соединении, — поправила я, поворачиваясь к нему и целуя в уголок губ. — В том, чтобы видеть целое там, где другие видят части.

Хеймдар притянул меня к себе, и я оказалась между ними, укрытая цветами и теплом сильных тел.

— Что теперь? — спросил ярл.

— Теперь — домой, — ответила я, улыбаясь. — К нашему народу. И к этому чуду, которое мы будем создавать снова и снова.

Они обняли меня с двух сторон, и я закрыла глаза, вдыхая аромат цветов и запах их тел. За стенами шалаша выла вьюга, трещал мороз, но здесь, в этом