Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

К ночи мы спустились достаточно низко, чтобы найти безопасное место для ночлега. Лес здесь был низкий, но деревья стояли плотной стеной, защищая от ветра. Снег лежал пушистым ковром, и тишина была такой умиротворяющей, что невозможно было сопротивляться. Мы отошли от проклятых земель достаточно далеко, чтобы можно было вздохнуть спокойно.

— Здесь, — скомандовал Хеймдар, останавливаясь на небольшой поляне. — Разбиваем лагерь. Огонь, еда, отдых. Завтра с рассветом — дальше.

Воины засуетились, доставая припасы, разводя костёр. Кто-то уже накидывал на ветки шкуры, сооружая временное укрытие. А мы с ярлами стояли в стороне, не в силах разжать рук.

— Нам нужно… — начала я, но Хельги перебил, его голос был тих, но в нём звучала та самая властная нотка, что я так хорошо знала.

— Нам нужно поговорить. Наедине.

Хеймдар кивнул, не глядя на брата.

— Слишком долго это висело между нами.

Я посмотрела на суетящихся воинов, на их импровизированный лагерь, и вдруг поняла, что делать. Моя сила вернулась ко мне, очищенная и обогащённая нашей связью.

— Подождите, — произнесла и отошла на несколько шагов, туда, где деревья росли особенно густо, образуя почти круглую поляну.

Опустившись на колени в снег, положила ладони на замёрзшую землю и позвала… Я попросила то, что было нужно нам троим: убежище, защиту, место, где можно быть собой.

Земля отозвалась мгновенно. Из неё, повинуясь моей воле и силе, подпитанной нашей связью, начали расти молодые деревца. Они росли не вверх, а изгибались, сплетаясь друг с другом, создавая живой каркас. Толстые ветви переплетались с тонкими, образуя плотные стены. Сверху, из кроны старого дерева, потянулись вниз лианы, устилая крышу толстым, непроницаемым слоем. А из земли, внутри этого живого шалаша, поднялся мягкий, пушистый мох, укрывая пол толстым, тёплым ковром.

Когда открыла глаза, передо мной стояло чудо: не просто шалаш, а живой дом, — дышащий, тёплый, пахнущий свежей зеленью и смолой, несмотря на мороз. Изнутри лился слабый, зеленоватый свет — свечение мха, который наделила частичкой своей силы.

Едва сдерживая улыбку, обернулась к истинным. Хеймдар и Хельги застыли, не в силах скрыть изумления. Даже младший ярл, обычно скрывающий эмоции, смотрел на моё творение с благоговением.

— Это… — начал Хеймдар.

— Наше, — закончила я. — Только наше. Идёмте.

Мы вошли внутрь. Там было тепло и тихо. Звуки внешнего мира стихли, приглушённые живыми стенами. Мох под ногами пружинил, источая тонкий, успокаивающий аромат. Мы стояли в этом зелёном полумраке, глядя друг на друга, и напряжение, копившееся неделями, вдруг стало невыносимым.

— Садитесь, — тихо сказала я, опускаясь на мох.

Мужчины сели напротив меня. Два исполина, израненные, измотанные, но такие живые. Метки на наших руках слабо мерцали в темноте.

— То, что случилось между вами там, в пещере, — начал Хельги, и его голос дрогнул. — Я чувствовал это. Даже будучи в отключке. Через нашу связь мне передалась вашу боль и ваше… единение. И это разрывало меня сильнее, чем цепи Каина.

— Прости, — выдохнула я. — Мы не должны были…

— Нет, — перебил Хеймдар. Он смотрел прямо на брата. — Мы должны были. Потому что это было честно. Мы хотели друг друга. Это не преступление. Преступление было в том, что позволили этому встать между нами, что в тот миг мы забыли о тебе.

Ярл помолчал, сжав кулаки.

— Никогда не умел говорить о чувствах. Я умею только бить и защищать. Но когда тебя утащили, понял, что половина меня ушла с тобой. И когда мы были с Розой… это было неполно. Потому что тебя не было.

Хельги слушал, его лицо было непроницаемым, но видела, как дрожат его руки.

— Я тоже виноват, — сказал он тихо. — Я позволил зависти и жажде силы затмить разум и пошёл на сделку с Каином, потому что хотел быть таким, как ты: сильным, нужным. А оказался… обузой.

— Ты никогда не был обузой, — возразила, подаваясь вперёд. — Ты был тем, кто видел то, чего не замечали мы. Тем, кто мог просчитать пути и найти выход. Без тебя мы бы сгинули в той пещере, ослеплённые своей яростью и страхом.

Наши метки вспыхнули ярче. И мы прикоснулись ими, ощущая волну силы и уверенности.

Хельги смотрел на наши соединённые руки. На свои пальцы, переплетённые с моими и с пальцами брата. В его светлых глазах блеснуло что-то, похожее на слезу, но мужчина моргнул, и она исчезла.

— Я не знаю, как это делать, — признался он. — Быть частью… целого. Я всегда был один. Даже когда ты был рядом, брат, я был один в своей голове.

— Мы научимся, — пообещала я. — Вместе.

Наступила тишина, в которой наконец-то не было напряжения, — лишь покой. Мы сидели в этом живом шалаше, держась за руки, и тепло нашей связи разливалось по телу, смывая последние следы тьмы и боли.

Хельги пошевелился, высвобождая руку. Он потянулся ко мне, его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая лицо.

— Ты плакала там, — прошептал ярл. — Из-за меня.

— Да, — ответила честно.

— Никто никогда не плакал из-за меня, — его голос был едва слышен. — Кроме матери, когда я родился. И то, говорят, от боли.

Я не знала, что ответить, но и не пришлось. Хеймдар, с другой стороны, обнял меня за плечи, притягивая к себе. Мы оказались втроём в этом тесном, тёплом пространстве, и дистанция между нами, которую так старательно соблюдали, исчезла сама собой.

Хельги наклонился, и его губы коснулись моих. Это было прикосновение, полное благодарности, боли и робкой надежды. Он отстранился, глядя мне в глаза, ища ответ, и я улыбнулась, поглаживая его по щеке.

Хеймдар не стал ждать. Он развернул меня к себе, и его поцелуй был другим — требовательным, собственническим, но в нём тоже не было прежней дикой ярости.

— Хватит делить, — прошептала, отрываясь от него. — Я не яблоко. Я… ваша. Обоих.

В темноте живого шалаша глаза истинных горели, в них было столько чувства и страсти, что сердце забилось чаще.

— Тогда покажи нам, — хрипло попросил Хеймдар. — Как это — быть твоими.

Осторожно взяла их руки и положила себе на грудь, туда, где под тканью билось моё сердце и пульсировала наша общая метка.

— Чувствуете? — прошептала я. — Это бьётся для вас. Для нас.

Мужские пальцы сомкнулись на мне одновременно. Тепло сильных ладоней проникало сквозь одежду, заставляя кожу гореть. Хеймдар наклонился, вдыхая запах моих волос. Хельги прижался губами к моему виску.

Тишина наполнилась звуками — нашим дыханием, биением сердец, шёпотом живых стен, которые,