Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

рабочей конфигурации ей желательно почти всё адресное пространство и дисковод. Монолитная плата этого не потянет. А вот наша модульная шина — легко. Как только мы портируем и адаптируем CP/M, наша машина мгновенно получит доступ к тысячам уже написанных в мире программ. Трансляторы Си и Паскаля, текстовые редакторы, базы данных. Мы перепрыгнем десятилетие за один год.

Евгений ошарашенно замолчал, переваривая масштаб этой интеграции.

— А во-вторых, — Алексей пододвинул к себе чистый лист ватмана, отобрав его у Анны. — Нам нужны те, кто будет писать для нее новые, наши собственные программы. И я сейчас говорю не про текстовую «Посадку на Луну» или крестики-нолики. Мы делаем тренажер для мозгов. Системные игры, Женя. Нам нужны правильные игры.

Громов снисходительно фыркнул.

— Системные? Это как? Расчет баллистики с картинками?

— Я говорю о другом. О вещах, которые будут заставлять людей мыслить алгоритмически, не понимая, что они учатся.

Морозов нарисовал на ватмане ровный квадрат и расчертил его на шестнадцать клеток. Четыре на четыре.

— Блок первый. Залипательные игры. Назовем концепцию «Сумматор».

Инженеры непонимающе уставились на расчерченную сетку.

— Смотрите, — Алексей вписал в две клетки двойки. — На поле появляются числа. Вы можете сдвинуть все числа на поле в любую из четырех сторон. Вверх, вниз, вправо, влево. Если две одинаковые цифры сталкиваются, они сливаются. Двойка с двойкой дают четверку. Четверка с четверкой — восьмерку. И так далее. С каждым вашим ходом на свободном месте появляется новая двойка. Поле ограничено. Цель — получить максимально крупное значение, скажем, две тысячи сорок восемь, пока поле не забьется намертво.

Громов уставился на сетку. Его губы беззвучно зашевелились.

— Это не арифметика, Женя, — мягко пояснил Морозов. — Это про рост. Малые величины складываются — и вдруг происходит скачок. Это экспонента в чистом виде.

— Стой-стой, — Громов перехватил ручку из рук Алексея. Он начал быстро рисовать стрелочки, сдвигая воображаемые цифры. — Если я сдвину вверх, у меня тут соберется восемь, а снизу появится мусор… Мне нужно копить старшие разряды в одном углу! Леша… Это же проблема распределения ограниченных ресурсов! И математически… количество ходов до тупика зависит от чистоты выбранной стратегии.

— Именно, — кивнул Морозов. — Правила объясняются за пять секунд. Оторваться невозможно. А вот вторая механика. «Орбитальный диспетчер».

Он нарисовал круг Земли и несколько пересекающихся эллипсов.

— В аркадах человек управляет ракетой напрямую. Нажал кнопку — полетел. Это развивает рефлексы. Но мы будем тренировать интеллект. В «Диспетчере» вы не управляете кораблем. Вы управляете решениями, от которых он не падает. Перед вами список объектов: спутники, станции, мусор. У вас есть только команды: поднять орбиту, снизить, ускорить. Каждый ваш ход — это пересчет орбит всей системы на виток вперед. Вы вводите данные, нажимаете «исполнить» и смотрите на последствия.

— Тренажер мышления, — тихо произнесла Анна, не отрывая взгляда от рисунка.

— Да. Космонавт летит один раз. Ошибается — тоже один. В игре вы учитесь предвидеть катастрофу за пять ходов до того, как она произойдет физически.

Липатов, который до этого момента считал игры несерьезным занятием для детей, вдруг подался вперед.

— Подождите. Если мы введем случайные факторы? Например, микрометеорит выводит из строя двигатель спутника на одном из витков. Игроку придется экстренно менять расписание всех остальных объектов, чтобы избежать цепной реакции столкновений?

— Абсолютно верно, Сергей. И это подводит нас к третьему уровню. «Автомат решений».

Морозов набросал схематичного робота с квадратной головой.

— Здесь мы вообще убираем прямое управление. Мы задаем машине поведение. Вы не можете сказать роботу «иди прямо». Вы можете написать для него набор простых правил. Например: «Если энергия меньше десяти процентов — искать станцию зарядки». «Если препятствие впереди — повернуть направо». «Если цель в прямой видимости — двигаться к цели». Вы загружаете этот свод принципов в робота и выпускаете его в лабиринт. И дальше просто смотрите, как ваша логика работает в непредсказуемой среде. Это великолепная тренировка интуиции для разработчика программного обеспечения. В игровой форме.

В комнате стало очень тихо. Даже ветер за окном, казалось, взял паузу. Инженеры смотрели на Морозова не просто как на руководителя. Они смотрели на него как на человека, который только что распахнул перед ними дверь в совершенно иную реальность.

Громов снял очки и потер глаза запястьем.

— Леша… — голос программиста дрогнул. — Это же не игры. То есть, это игры, но… В «Автомате решений» они будут писать подпрограммы, используя условные переходы. Они будут писать код, думая, что они просто настраивают робота. Ты хочешь, чтобы дети со всего Союза в свободное время занимались теорией конечных автоматов?

— Я хочу, чтобы они научились думать системами, Женя. Мы не можем обучить всю страну ассемблеру через журнал. Но мы можем дать им среду, где системное мышление — это условие победы. Техника должна служить человеку. И она начнется с этих программ.

Люба Ветрова задумчиво постучала ногтем по столу.

— Леш, но ведь для твоего «Сумматора» нам даже не нужна новая архитектура, — заметила она. — Поле четыре на четыре, простые сдвиги и сложения. Текущая «Сфера-80М» с этим справится играючи.

— Я напишу ее на микробейсике за пару вечеров! — тут же подхватил Громов, азартно подавшись вперед. — Код получится крошечным. Случайные числа для появления двоек буду брать из пустых тактов ожидания нажатия клавиши. А листинг программы мы прямо в одном из будущих номеров «Радио» и опубликуем. Пусть читатели сами вбивают код и играют. Это же идеальная демонстрация возможностей машины!

— А вот для «Диспетчера» и «Автомата» уже потребуется «Сфера-82» с ее прерываниями и нормальной памятью, — Морозов откинулся назад и улыбнулся, слушая их. Спор о разъемах забылся. Инженеры больше не обсуждали выполнение спущенного сверху плана. Прямо сейчас, на этом заляпанном крошками и чертежами столе, они закладывали фундамент отрасли, которой в стране еще не существовало.

* * *

Ближе к полуночи гости начали расходиться. Эмоциональный накал спал, оставив после себя приятную, тяжелую усталость людей, сделавших нечто важное.

В прихожей пахло мокрой шерстью пальто и гуталином. Липатов, аккуратно застегивая пуговицы своего строгого серого макинтоша, что-то вполголоса обсуждал с Любой о допусках на сверловку стеклотекстолита. Громов безуспешно пытался найти в карманах куртки спички.

Анна, завязывая шарф перед зеркалом, поймала взгляд Морозова в отражении. Она чуть заметно улыбнулась ему — улыбкой заговорщика, который понимает больше, чем говорит.

Ольга Липатова, уже стоявшая на лестничной клетке, обернулась.

— Алексей Николаевич. Суббота. Восемнадцать ноль-ноль. Шопен. Если кто-то из вас не придет из-за какой-нибудь системной шины, я лично приеду в ваше КБ и устрою вам концерт.

— Мы будем, Ольга. Обещаю.

Щелкнул замок. Тяжелая входная дверь,