Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

несколько минут, пока он смотрел в сторону кухни, откуда чарующе пахло говядиной с приправами. Снова слюни потекли. Затем один из главных монахов монотонно запел на древнем деваскрите. Как и большинство обывателей, Экс не понял ни слова. Но после трех завершающих «сату», которым все вторили, все в комнате вернулись к своим делам.

– Не заприметила тебя сразу, сынок, – сказала трактирщица, говоря с певучим островным акцентом, что выдавало в ней, вероятно, уроженку островов Куцу. Ее быстрый взгляд замер на его значке, затем метнулся к сидевшей за столом Аринье и обратно. – Двадцать монет за комнату.

– Двадцать? – Челюсть у него тут же отвисла. – Хозяйка, да это грабеж.

– Охотник, ты что, слепой, что ли? Сангха благословила это место на ночь. Потому и цены выше.

– Брехня. Тут рядом фи нет. Уж поверьте, я проверил.

– Ты мою жену лгуньей назвал? – спросил быкоподобный вышибала, сложив руки на груди. В его речи чуть слышался западный акцент. На груди у него был шрам – клеймо, потемневшее и старое, но глубокое. Так отмечали всякого, кто пережил Восстание Неуемных дождей в горной провинции, а также последующую зачистку повстанцев. Удивительно, что он ее не прятал на публике.

Большинство народа человеку с такой меткой доверять не стало бы, даже если она была поставлена короной в качестве символа прощения. Так отмечены были те, кто сам повстанцами не являлся, но были повинны в том, что были с ними связаны.

Как и Экс.

– Конечно же, нет, кузен. Хотя мы с тобой скорее уж братья, – ответил он.

Здоровяк оскалился, на что Экс распахнул нижнюю часть своего плаща и приподнял рубашку, показывая такое же клеймо на ребрах. Мужчина и его жена вскинули брови, а здоровяк так и вовсе чуть ли не задрал голову, недоверчиво уставившись на клеймо. Экс назвал ему свою деревню, и взгляд мужчины смягчился. Он посмотрел на свою жену.

– Милая, я им сегодня займусь. Не могла бы ты попросить повара сготовить ему и его даме горячий ужин?

Выражение ее лица так же смягчилось, когда она уловила связь. Она улыбнулась, обнажая красные от орехов бетеля зубы.

– Значит, расчехляем лучшее?

Когда она отправилась на кухню, мужчина налил Эксу эля.

– Меня зовут Му, а ее – Тинь. Тебя как звать, парень?

– Экс. – Он был уверен, что его собеседника явно не Му назвали при рождении, но все равно кивнул.

– Шибко ты молод, чтоб помнить все это. Родители?

– Отца убили и старшего брата. Мать же, – Экс уставился на выпивку, – я потерял ее след. Думаю, ее в рабство угнали.

– Варвары. Только чудовище навешивает грехи отца на ребенка. – Му налил и себе. – Я тогда был совсем молод. Мы фрукты собирали, мангустины там, рамбутаны, бананы и все такое. Новые законы мне не нравились, но я знал свое дело. А вот у дяди моего были другие планы на урожай. Поддержал повстанцев.

Он сделал глоток, после чего спросил:

– А твои?

– Родители охотниками были. Я не знал, что охотятся они не только на птицу. – Экс грустно рассмеялся, слегка взболтав эль прежде, чем неторопливо отпить.

– Не стоит этого стыдиться. По крайней мере, не в этой части Длинной дороги. Меня так вообще сильнее уважают за это.

– Ну, мне не нужно уважения за то, чего я не делал. Я предпочту, чтобы меня уважали за это. – Он постучал по значку.

Му фыркнул.

– И кто ж тебя уважает? Ты не пойми меня неправильно, я ж сам с гор. Я видел охотников на фи за работой. Но корона? Насколько я слышал, там всячески стараются от старых обычаев отойти. – Му кивнул в сторону монахов, собиравших подаяние рисом и деньгами.

Отход от старых обычаев уж больно похож был на корысть. Не то, чтоб Экс мог людей осуждать. Благословения и созданные сангхой амулеты в какой-то мере работали, но недолго, и их постоянно нужно было обновлять. Проблема не решалась навсегда, что, как правило, все же делал наемный охотник на фи.

– Раз вы так корону не любите, что же привечаете сангху?

– Деньги, – ответил он. – Да и корона меня не так беспокоит, как духи.

– Если у вас тут рядом действительно есть фи, который вам проблемы доставляет, я мог бы с ним разобраться навсегда. – Экс усмехнулся. Му ответил ему тем же и потер друг о друга большой, указательный и средний пальцы. Пожалуй, трактирщик мог бы зарабатывать и на людских суевериях.

– Выпьем же за заработок, – сказал он и поднял свой стакан. Они выпили вместе.

Тинь вернулась с двумя мисками горячей похлебки бо кхо из тушеной говядины и ключом от комнаты. Му к этому добавил бутылку рисового вина. Поблагодарив их обоих, Экс вернулся к Аринье, которая, к его вящему неудовольствию, разговаривала с одним из монахов сангхи. Как только Экс уселся рядом с монахом, он понял, что тут разговором и не пахло – ее отчитывали. Молодой монах так увлечен был процессом, что даже не заметил Экса.

– …полный отказ от подобных земных наслаждений признан был причиной неврозов, что не дает нам приблизиться к Просветленному владыке. Наш святейший настоятель это понял и сказал, что все мужчины должны этим заняться на вторую ночь полнолуния.

– Поняла. – Аринья переглянулась с Эксом и подмигнула ему, после чего с полным иронии любопытством снова обратилась к монаху: – И все вы… занимаетесь? В одну ночь?

– Нет, эм, не в одну и ту же ночь. Мои старшие братья приступили к практике в новолуние. Я же все еще тренируюсь, – улыбка его превратилась в ухмылку. – Те, кто присоединится к ритуалу, благословляются дважды.

– Они благословляются дважды на ночь ритуала или с того момента на целый месяц?

– На ночь, хотя если ритуал особенно, кхм, выматывает, то есть вероятность, что благословение продержится дольше. – Он протянул ей руку, положив ее на стол. – Если позволите мне взглянуть на вашу ладонь, я посмотрю, настроена ли ваша душа на получение более длительного благословения.

Экс едва удержался от того, чтобы отвесить мужчине подзатыльник по все еще красной от недавнего бритья башке. Вместо этого он негромко фыркнул и глотнул еще вина, прежде чем приняться за похлебку. Аринья же, подавив смешок, положила руку на стол раскрытой ладонью вверх.

– Ох, я вижу, вижу, – сладострастный монах легонько принялся водить пальцами по тонким линиям на ее ладони. Даже Экс знал, что монахам сангхи было запрещено прикасаться к женщинам, а уж подобные небольшие, но откровенно пугающие жесты делать и подавно. – Ваша душа очень, очень хорошо настроена.

– И сколько же стоит ритуал?

– Для вас – бесплатно, поскольку в первый раз.

– Стоит ли мне спросить разрешения у вашего наставника?

– Ох нет, нет. В этом нет необходимости. – Он уже и слюни пускал. От него так разило похотью, что Экса чуть не вывернуло. Скамья чуть ли не