Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Зачем? — удивился хан.

— Будем охотиться на священных птиц! — тихо на ухо сказал я Баян-Саиру. И тут же послал по нити сигнал подчинения. Ну же! Сработает?

Сработало. Хан послушно кивнул.

* * *

* * *

Глава 10

Тренировки начинались на рассвете. Бардум со свистом гонял свою сотню, заставляя их выстраиваться в плотную линию. Это было самое сложное — отучить степняков от тактики «рассыпного строя», где каждый сам за себя. Они должны были взять на вооружение удар «железной стеной».

Отдельно прорабатывали «проламывание» строя противника клином конных копейщиков, что многим воспринималось как полная дикость, пока сами не попробовали работать пикой на длинной дистанции.

— Держите плечо к плечу! — орал я, объезжая строй на Арлане. — Ваша сила не в руке, а в массе всего строя!

После этого звук моего рога опять давал команду на атаку.

Управление большой массой всадников потребовало от меня восстановить в памяти тактику ведения битв степными воинами Чингисхана. Очень быстро я понял, что в пыли сотни и десятки Сынов Ветра банально трудно различать. Поэтому пришлось добавить прикреплённые на древке копий цветные флажки. Каждой сотне — свой. Всего получилось прямо по детскому стишку: «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит…» Фазана не было — в таборе просто не нашлось ткани фиолетового цвета. Зато у нас появилась красная сотня, оранжевая, жёлтая, зелёная, синяя. Ну и два цвета зарезервировали за отрядом, что ушёл сопровождать Ромуэля, — чёрный и белый.

Команды рогом модифицировал. Разделил их на длинные и короткие. Всего получилось семь сигналов. Ложное отступление — один короткий. Охват слева направо строя противника — два коротких. Общая атака — один длинный. Два длинных — это уже общее отступление. Короткий и сразу длинный — сигнал засадной сотни выступать. Длинный и короткий — бой «наскоком», без сшибки. Он был нужен для обстрела врага с дистанции. Последний сигнал — очень длинный ревун: прислать ко мне вестовых.

Боже… сколько мы намучились, пока степняки запомнили это всё и перестали путаться. Пришлось из глины озера делать корявые свистки, раздавать сотникам и десятникам, чтобы они мой рог могли транслировать для своих воинов.

Закончив с сигналами, начали учиться стрельбе «по-скифски» — назад, за спину. Потом — ложному отступлению. Это был самый трудный тактический приём: Сыны мигом забывали о «ложности», бежали всерьёз. Дисциплина? Нет, не слышали.

Особенно понравился степнякам трюк со сменой лошадей прямо в бою, что без стремян было раньше сделать просто нереально. Опытные всадники держат рядом запасных коней и меняют их, не выходя из общего темпа. Противник удивляется: он видит перед собой тех же самых всадников, но не понимает, почему их лошади не устают. Так скорость превращается в психологическое превосходство.

Лучших лучников мои эльфы отдельно тренировали стрельбе по командирам противника. Ведь наша основная задача была в том, чтобы выбить сотников и десятников врага. Без них управление войском мигом нарушалось.

Когда первый раз тренировали личную дуэль на короткой дистанции с использованием затупленных пик, без наконечников, Сыны начали калечиться. Один из молодых нукеров вышиб своего товарища из седла так резко, что тот пролетел метров пять и мешком рухнул в соляную пыль. Встать упавший уже не смог — его унесли.

— Смотрите! — Бардум, быстро освоивший новинку, на скаку ударил пикой глиняного «болвана» на палке, разбил ему условную голову.

— Клянусь Духами предков, этим копьём я смогу убить самого императора Дайцина! Прямо на его золотом троне!

Но не все радовались нашим успехам. Старуха-мать Баян-Саира теперь открыто выходила на поле тренировок. Она приводила с собой жён степняков, и они стояли молчаливым чёрным строем, глядя на то, как их мужья осваивают «лесную науку». Рядом с ней всегда обретался шаман Кривой Коготь. Его злобный шёпот разносился по лагерю: он называл стремена — «путами для вольных коней». Люди пугались — шаман предрекал великую беду, если Сыны не откажутся от новшеств эльфа.

* * *

Соляная корка Озера Слёз возле восточного берега служила идеальным плацем — ровным, твёрдым. Именно здесь, под присмотром десятка опытных нукеров Баян-Саира, эльфы из моего отряда постигали науку, которая веками считалась им недоступной.

Для лесного народа конь всегда был чужим существом. Лошади чувствовали что-то «иное» в запахе эльфов. Обычный степной жеребец начинал хрипеть и пятиться, стоило эльфу подойти близко. Инстинкты кричали животному, что перед ним не человек, а нечто опасное, пахнущее древней магией.

Стремена, которые Рунгвар штамповал в своей кузне, решили проблему посадки, но не решили проблему страха. И здесь на помощь пришла проницательность Люнеля. Ещё в Степном Торге, наблюдая за тем, как я управлялся с норовистым Арланом после того, как подлил ему элларийского бальзама в питьё, Люн нашёл ответ на вопрос, как приучить лошадей к эльфам.

Теория Люна подтвердилась быстро. Небольшая доза бальзама, растворённая в питьевой воде, сотворила чудо. Рилдар, Варион и Бариадор смогли оседлать своих коней ещё на переходе к озеру. Животные, единожды выпив воду с добавлением нескольких капель бальзама, смирялись, позволяя эльфам занять место в седле, и уже в дальнейшем не реагировали на них как на чужаков.

Но для самого Люнеля верховая езда стала настоящим испытанием. Когда Рунгвар изготовил для него специальный деревянный протез — расширяющийся к низу конус с железным зацепом, — Люн долго крутил его в руках с горькой усмешкой. Ходить на таком было невозможно. Но он был не для ходьбы.

— Помогите ему, — приказал я Сынам.

Двое широкоплечих степняков подхватили эльфа под руки. Люн, сцепив зубы от напряжения, закинул уцелевшую ногу в седло. Протез с глухим стуком упёрся в широкое железное стремя. Варион помог ему затянуть ремни, фиксирующие деревяшку, чтобы та не соскользнула во время скачки.

Конь Люна — невысокий, крепко сбитый гнедой жеребец — вздрогнул, почувствовав непривычный вес. Люн вцепился в луку седла, его лицо побелело от напряжения. Подобрал поводья, вопросительно на меня посмотрел. Мол, что делать-то?

— Поводья не рви, — крикнул ему Бардум, наблюдавший за тренировкой. — Слушай его всем телом.

Степняки, сидевшие в седлах с того возраста, когда ещё не умели толком ходить, смотрели на эльфов, которые вслед за Люном начали взбираться на своих лошадей, с ухмылками. Для них конная езда была всей жизнью. Однако наличие стремян давало лесным воинам некоторое преимущество. Им не нужно было годами тренировать баланс: опора помогала прощать огрехи