Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Целительница протянула руку и коснулась моей щеки.

— Я потерял всё, Мириэль. Дом, верных людей, честь. Теперь я — просто вождь грязных степняков у солёного озера.

— Ты — Серебряный Вихрь, — прошептала она. — Я видела, как они смотрят на тебя. Ты дал им надежду. Келир думает, что он победил, но он лишь выгнал волка из леса в степь. И тот уже собрал свою стаю!

Она прижалась ко мне, и я почувствовал тепло её тела. Я обнял её, зарываясь лицом в её волосы. Запах фиалок, тот самый из сна, заполнил мои лёгкие.

— Пообещай мне, — она подняла лицо. — Пообещай, что ты не превратишься в чудовище, Эригон. Ромуэль мне рассказал… Слеза Рода… она меняет тебя. Я чувствую это. Ты становишься жёстче, холоднее.

Я посмотрел в её глаза, отражавшие холодный свет кометы. Мог ли я обещать такое? Месть внутри меня пульсировала, требуя крови тех, кто разрушил мой мир.

— Я стану тем, кем должен быть, — глухо ответил я. — Если для этого нужно стать холодным… пусть будет так.

Мириэль не отстранилась. Напротив, она обхватила мою шею руками, притягивая к себе. В её жесте было отчаяние и вызов всему миру. Её губы, солёные от слёз и степного ветра, нашли мои. Поцелуй был долгим. Наконец, я отстранился, погладил целительницу по волосам. Поколебавшись, произнёс:

— Ты должна знать кое-что…

— Я и так догадываюсь. Ты собираешься спасти Лаэль?

— Нет. В смысле да, но не то.

— А что же⁈ — девушка подобралась, даже отстранилась.

— Я уже не тот Эригон, что был раньше. Во мне будто живёт другая личность.

— Я догадывалась.

— Вот как?

— Эльфы так себя не ведут. Отдать Слезу степняку⁈ Да любой эльф отнёс бы её в Храм Оракула и молился на неё сто лет. Из какого ты мира? — она улыбнулась и погладила меня по щеке.

Я в ответ тоже усмехнулся. Выходит, не так уж и незаметны мои отличия от прежнего Эригона.

— И что же ты собираешься делать? — тихо спросила она.

— Вообще или…

— Сейчас! В смысле — теперь…

— Вернуться в Митриим и убить Келира!

— Даже так⁇

— Нужник в кабинете отца? Вырежу всех Арваэлов к Оракулу!

Я невольно провёл рукой по голой коленке Мириэль, смял подол туники. Внезапно понял, что девушка… возбуждена! Смело привлёк её к себе. Поцеловал. И она не отстранилась!

Мы упали на сухую, жёсткую траву. В этот момент не было ни Степи, ни предательства Келира, ни приближающейся войны. Я чувствовал, как её дыхание становится частым и прерывистым. Весь мир сжался до этого клочка земли, пахнущего горькой солью. Я любил её с той неистовостью, на которую способен только тот, кому больше нечего терять.

Уже под утро мы лежали на траве возле озера, обнявшись и не в силах оторваться друг от друга. Но в этот момент белая нить, связывающая меня с Баян-Саиром, вдруг вспыхнула багровым.

Я резко отстранился, вглядываясь в темноту степи. Мои обострённые чувства уловили едва слышный гул и крики, доносившиеся из центра стойбища. Там, где стояла юрта хана.

* * *

* * *

Глава 11

К тому времени, как я добежал до центра стойбища, у юрты хана уже собралась как минимум половина воинов клана. В свете костров метались тени. Шаман Кривой Коготь, облачённый в шкуры, исступлённо выл, размахивая над головой посохом и костяным амулетом. Вокруг него толпилось не меньше полусотни нукеров из «старой крови» — тех, кто всё ещё упирался пользоваться стременами и копьями и косо смотрел на эльфов в своём стойбище.

— Духи взывают к нам! Они сказали мне не верить лесному народу! — визжал шаман, указывая на юрту Баян-Саира. — Хана околдовали, и он забыл заветы предков! Священное озеро заберёт ваши души, если вы будете слушать чужаков!

Сумасшедшая пляска и удары в старый, грязный бубен сопровождали его выкрики, постепенно заводя народ. Над стойбищем поднимался гул сотен голосов.

Ну, с этим всё было понятно и, в общем-то, ожидаемо. Шаман почти всю жизнь оставался главным советником хана и религиозным вождём клана. А тут пришли какие-то длинноухие из леса за степью и начали свои порядки устанавливать. И хан больше с ним не советуется. Про обряды забыл. Денег и продовольствия шаману на ритуалы перестал давать. А еды становилось всё меньше и меньше. Плюс эльфу этому в рот смотрит и бегает за ним повсюду, как собачка. Ну кому такое понравится?

А тут ещё мать Баян-Саира местным женщинам в уши льёт: мол, хан перестал к жёнам приходить, старуху ни во что не ставит — ни почтения, ни внимания, ни заботы. Одна подготовка к будущей войне на уме. И остальные нукеры вынуждены так же тренироваться каждый день без продыху. Проклятые эльфы, дескать, совсем их мужей загоняли и сна лишили.

Я не ждал, что мать выступит против сына в открытую — это было бы глупо. Но своими бабскими разговорами она точно никому не помогала. Я понимал, что волна недовольства может полыхнуть, но, если честно, оказался к этому совершенно не готов.

Всё-таки власть хана в клане была абсолютной. Тут не было даже зачатков демократии или намёков на коллегиальное принятие решений: как хан скажет — так и будет. Делая упор на подчинение именно Баян-Саира, я отлично представлял, как выстраивать дальнейшую модель управления этими степняками.

Но оставалось право сильного.

Хану могли бросить вызов.

Род самого Баян-Саира внутри клана Сынов Ветра был самым многочисленным и влиятельным. Но были и другие — старые рода, которых в клане хватало. Они периодически пытались тянуть одеяло на себя, примеряя шапку верховного вождя на своих ставленников. И шаман, похоже, сделал сегодня ставку именно на них. Ведь если удастся сковырнуть Баян-Саира и посадить на его место более послушного хана — свято соблюдающего старые законы и традиции, — то и жизнь сразу «наладится». И эльфов можно будет прогнать. А лучше — убить, луки их необычные забрать.

Вокруг юрты Баян-Саира уже стояли нукеры из личной гвардии его рода и мои эльфы. В руках у них были новые составные луки, и они были готовы открыть стрельбу по первому взмаху руки хана. Стрелы лежали на тетивах.

Сам хан стоял у входа