Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Весь вечер лагерь напоминал огромную ремесленную мастерскую. Дети и старики, и так уставшие от марафона с рапи, теперь резали тростник, эльфы калибровали его по длине, используя мерные рейки, а женщины, желающие поменять вид деятельности с разделки птицы на что-то менее кровавое, приматывали оперение тонкими жилами. Это были не идеальные боевые стрелы, но для массового обстрела на дистанции, где важно количество, а не ювелирная точность, они подходили идеально.

Весь род работал как единый организм почти без сна. Только воинам позволяли поспать несколько часов. Ведь от них будет скоро зависеть жизнь остальных.

К следующему утру у нас уже было шесть тысяч новых стрел — тяжёлых и смертоносных. И работа не останавливалась ни на минуту.

* * *

Однако война не собиралась ждать, пока мы закончим все подготовки.

К вечеру в стойбище прискакали трое дозорных. Кони их были в мыле, бока ходили ходуном, а сами всадники едва держались в сёдлах. Один буквально лежал на шее коня, заливая седло тёмной, густой кровью — у него в спине торчала стрела. Патрульные столкнулись с передовым отрядом «Острых Клинков» всего в одном переходе к востоку.

Я приказал немедленно отправить раненого в лазарет. Под него недавно выделили три светлых юрты, которые можно было составить вместе. Мириэль была уже там, намазывая пахучую мазь на стопы очередного мальчишки, который распорол себе ногу в водах озера, наткнувшись на утонувшую стрелу. У неё был большой опыт в хирургии, и она делала такие операции уже практически на автомате. И степняки сразу оценили её мастерство. Ведь из целителей в клане была только мать хана, у которой умерло больше пациентов, чем выздоровело, и поэтому, в основном, все лечились сами, как могли. А тут вдруг эта странная эльфийка начала принимать всех и лечить бесплатно. Причём её лечение реально помогало. И теперь к ней потянулись со всего стойбища.

Раненого в спину воина внесли и положили на живот, сняв меховую накидку и разорвав на нём рубаху. Обломили стрелу. Тот лишь скрипнул зубами.

Я стоял у входа в юрту, стараясь не мешать, и наблюдал за целительницей. Её руки были по локоть в крови, лицо сосредоточено, а губы плотно сжаты. Она не морщилась от запаха немытого тела степняка, конского пота и навоза, к которым уже успела привыкнуть тут, в стойбище.

— Варион, держи его за плечи! — командовала она чистым, звонким голосом. — Ромуэль, неси настой мандрагоры и чистую ветошь! Живее!

Мать хана, которая всё это время неприкаянно бродила вокруг юрты, поджимая губы и что-то бормоча о «ведьмовских лесных штучках», попыталась зайти внутрь с пучком какой-то вонючей сушёной травы. Она считала себя главной знахаркой клана, и появление эльфийки, распоряжающейся жизнью её людей, жгло ей сердце.

— Уйди, старая, — Баян-Саир вырос перед ней, как скала. — Ты видишь, эльфийка возвращает моих воинов к жизни. Твои нашёптывания не вытащат стрелу из его спины. Сядь у костра и молчи, если не хочешь разгневать меня.

Старуха зашипела, как придавленная гадюка, но подчинилась. Авторитет хана, подкреплённый моей незримой магической связью через Слезу, стал в эти дни непоколебим. Мы видели, как Мириэль осторожно очищает рану, как её тонкие пальцы вынимают наконечник стрелы и накладывают швы с точностью, недоступной ни одному костоправу степи. Хан стоял рядом, в его взгляде было почти суеверное почтение и восхищение её работой.

Я подошёл к раненому, когда Мириэль закончила. Крепкий нукер лежал на животе, тяжело дыша. На его лопатке алел длинный порез, зашитый какой-то полупрозрачной жилой и смазанный густой мазью.

— Стрела вошла под лопатку, но наконечник засел не глубоко. Видимо, достала уже на излёте. Ему крупно повезло, — коротко бросила она мне, вытирая руки. — Почему он без доспехов? Даже простая кольчуга защитила бы его спину.

— Потому что их нет! — разозлился я. — С иголки по бору собрали кольчуги, щиты для первой, ударной сотни. Ничего нет, понимаешь? Одни стёганые халаты с бляхами, да кожаные доспехи. Вот и всё наше богатство.

Мириэль пожала плечами, начала вытирать руки.

Я смотрел на эту рану, и в моей голове внезапно всплыл образ из «прошлой жизни». Что-то странное, увиденное то ли в книгах, то ли каком-то фильме. Самураи. Конные воины далёких, туманных островов. Я вспомнил огромные, яркие накидки, раздувающиеся за их спинами во время скачки.

— Хоро, — прошептал я.

— Что это за слово? — Мириэль подняла на меня усталые глаза. — Первый раз слышу.

— Нам нужна защита для спины. Нам нужен воздух.

На меня все посмотрели, как на идиота. Я повернулся к стоявшим недалеко Баян-Саиру и Мунуку.

— Нам нужна лёгкая, прочная ткань. В обозе Питэля были несколько рулонов шёлка и тонкой шерсти. Тащите их сюда.

* * *

— Ткань? Против стрел? — Мунук недоверчиво хмыкнул, оглядывая полотно. — Эригон, ты же не хочешь превратить моих нукеров в танцовщиц из гарема императора? Они будут против!

Все засмеялись.

— Послушай меня и не спорь. Мы сделаем накидки особого кроя. Один конец крепится к шлему, второй — к поясу всадника. На скаку встречный ветер надувает ткань. Когда стрела попадает в такую натянутую, дрожащую преграду, она теряет свою силу. Она не пробивает её, а запутывается или отклоняется в сторону, не долетая до тела. А если и пробьёт — до спины она дойдёт уже на излёте, бессильная против кожаного доспеха.

Баян-Саир загорелся идеей мгновенно. Он, похоже, любил хитрости, которые давали преимущество в бою. Мы провели испытание прямо в центре лагеря. Бардум на полном скаку пустил стрелу с тупым наконечником в спину нукеру, одетому в прототип «хоро». Ткань вздулась пузырём, затрепетала на ветру. Стрела ударилась в шёлк, запуталась в его складках и бессильно упала в пыль. По лагерю пронёсся вздох изумления.

— Сделайте их яркими! — приказал я. — Под цвет каждой сотни. В пыли битвы нам с ханом будет ещё проще видеть, где находятся наши воины, и куда они наносят удар. Копий у нас, к сожалению, не так много успели сделать. Придётся ими вооружить только твою сотню, Мунук. И твоим воинам при таранном ударе такие накидки «хоро» будут только мешать. А вот для остальных воинов надо попытаться нарезать таких накидок побольше. Особенно для тех, которые будут выполнять ложные отступления.

И работа опять закипела. Отдыхать будем потом. Если выживем. И все это прекрасно понимали, тревожно поглядывая на восток.

* * *

На следующее