Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Стрелы со «срезнями» — тяжёлыми наконечниками, похожими на маленькие стальные лопатки с острой, как бритва, кромкой — были идеальны для такой задачи. Они не прошивали лёгкую птицу насквозь — это было бы чревато тем, что рапи ещё могла попытаться взлететь и долго умирать где-нибудь на другом конце озера. Срезень же бил всей массой, ломая кости крыльев и шеи, вызывая мгновенный болевой шок.

Первый залп прозвучал сухо, как треск ломающегося под ногами сухостоя. Сотни розовых тел повалились в воду, окрашивая соляной раствор в грязно-бурый цвет. Удивительно, но остальные птицы лишь немного отодвинулись в сторону, с тупым любопытством поглядывая на бьющихся в конвульсиях сородичей. У них полностью отсутствовал инстинкт самосохранения.

Кровавая работа продолжалась пять часов. В ней участвовали все. Мужчины пускали стрелу за стрелой, пока пальцы не начинали неметь от тетивы. Дети и подростки, в азарте забыв о суевериях, бегали по щиколотку в едкой воде, вытаскивая добычу на берег и подбирая стрелы. Их босые ноги быстро покрывались белой коркой соли, которая разъедала кожу в мелких царапинах, но радость от грядущего сытного ужина была сильнее боли. Женщины, во главе с молчаливыми жёнами хана, расположились чуть выше по склону, превратив берег в живой конвейер. Их ножи мелькали с огромной скоростью, отделяя нежное, пахнущее йодом мясо от кожи и внутренностей.

Я дал команду наладить коптильни, надеясь сохранить мясо на долгий переход. Мы вырыли ямы, обложили их камнями, но степь оказалась скупа на топливо. Древесины было очень мало, а местный кустарник давал слишком много едкого, дегтярного дыма, от которого мясо становилось чёрным и слишком горьким. Некоторые женщины, глядя на мои потуги, попытались использовать для получения дыма привычный им кизяк. Но он пропитывал мясо таким «ароматом», что даже вечно голодные собаки воротили нос.

— Брось это, Эригон, — Ромуэль подошёл ко мне, вытирая руки от птичьей крови о пук сухой травы. — Здесь везде соль под ногами. Надо пользоваться. Засолить мясо будет гораздо надёжней твоего копчения. Проще и дольше хранится.

— Горькое мясо получается.

— Потом можно вымачивать просто чуть дольше.

Он был прав. Огромные пласты соляной корки дробили камнями, превращая их в грубую крошку, и пересыпали ею ощипанные и разделанные тушки в больших кожаных мешках. Это утяжеляло обоз, но давало гарантию: через неделю пути мы не будем жевать гниль.

* * *

Торговец Питэль выглядел бледно. Товар он распродал, а все наши передвижения его изрядно нервировали. Особенно тренировки сотен, а также слухи о приближении «Острых Клинков».

Но я нашёл, чем порадовать торговца — протянул ему стопку векселей отца. Это были долговые расписки крупнейших гильдий и торговых домов Митриима.

— Питэль, ты помог нам в трудный час, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал веско и спокойно. — Ты рисковал, вывозя из города Ромуэля и Мириэль. И ты привёз не только луки со стрелами, но и железо. Я расплачусь с тобой по справедливости. На, выбери себе векселя сам. И сам назначь справедливую сумму.

Торговец взял пачку, начал медленно перебирать листы, шевеля губами, словно подсчитывая незримые цифры. Наконец он вытянул один, с тяжёлой сургучной печатью гильдии Меховщиков.

— Этот, — тихо сказал он. — Сумма покрывает мои расходы втрое.

Мы оба понимали, что дело не в расходах, а в рисках.

— Но у меня есть условие, которое не обсуждается. Ты вернёшься в Митриим, — продолжил я, понизив голос. — И привезёшь нам стрелы. Много стрел. Сколько сможешь найти в городе, купить у гномов… Стрелы степняков слишком коротки и легки для наших составных луков.

Питэль помрачнел. Его пальцы судорожно комкали край кафтана.

— Господин Эригон, город под властью Серебролесья. Вывезти оттуда по второму разу военный груз — это всё равно что засунуть голову в пасть спящему дракону. То, что мне удалось это сделать один раз, не означает, что мне будет везти так и дальше. В любой момент стража у ворот может проверить груз, несмотря на полученные взятки.

Я вытащил из пачки ещё один вексель наугад, передал его торговцу.

— Здесь достаточно денег, чтобы купить всех стражников на южных и северных воротах разом. Не экономь на взятках. Если потребуется — купи начальника караула. Нам нужны стрелы как можно быстрее. Доставь их к урочищу Трёх Камней через четыре недели. Тебя там встретят. Мы купим всё, что ты привезёшь. И, как видишь, я умею быть и благодарным, и щедрым.

Питэль спрятал бумаги глубоко за пазуху. Его глаза бегали — он понимал риск, но жадность в нём всегда боролась со страхом и обычно побеждала. Через час его повозки скрылись в соляном мареве, унося с собой нашу единственную надежду на пополнение арсенала.

* * *

— Мы не можем ждать, пока он вернётся обратно, Эригон, — Ромуэль подошёл ко мне, когда я наблюдал за тренировкой второй сотни. — Питэль честный эльф, он вряд ли нас предаст, но его могут перехватить патрули Острых Клинков или Торгула. Нам нужно позаботиться о себе самим.

Он повёл меня вдоль берега, туда, где в озеро когда-то впадало старое, давно пересохшее русло реки. Там, в глубокой низине, сохранилось небольшое болото, забитое жёстким тростником. Стебли его на солнце казались золотыми и стучали друг об друга, как кости, когда ветер бился в их зарослях.

— Я наткнулся на это место, когда два дня назад решил осмотреть озеро с обратной стороны. Посмотри на эти стебли, — Ромуэль срезал один ножом и протянул мне. — Они прямые, удивительно лёгкие и после сушки становятся твёрдыми, как дерево. В Степном Торге я такие видел. Их называли «пустынной стрелой». Если мы привяжем к тростнику перья рапи, мы решим затруднение с древками для наших стрел. По длине они вполне подойдут к лукам рода Мирэйнов.

Я от удивления не сразу нашёл, что ответить. Это действительно было для нас спасением. У нас должен быть очень большой расход стрел при той тактике ведения степного боя, которая подразумевала быстрые наскоки, ложное отступление и карусель с расстрелом врагов с дальнего расстояния. И того запаса, который привёз Ромуэль из Митриима, нам точно не хватит надолго. А тут такой подарок, о котором я даже не мечтал. Я готов был обнять этого сурового старика! Но он, видимо почувствовав, что я могу не сдержаться, с улыбкой отступил от меня