Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

В этот момент, когда противник остановил погоню, я поднял рог и издал громкий звук. Короткий и сразу длинный. И в дело вступил Варион со своей засадной сотней. Они зашли с фланга, вынырнув из-за гребня, и обрушили шквал стрел на врага с дальнего расстояния.

Уйдя по широкой дуге, как перед этим жёлтая сотня Рилдара, всадники Вариона выполнили похожий манёвр и подставили врагу спины. Но Энэбиш, видимо, осознав, что его войско тает на глазах, направил атаку в центр, пытаясь пробиться к нашей ставке на холме.

И тогда я вновь дунул в рог. Длинный и короткий — бой «наскоком», без сшибки. И обе атакующие сотни пошли на второй заход по дугам с флангов.

Это была классическая «карусель», но возведённая в абсолют благодаря дальнобойности наших луков. Острые Клинки несли страшные потери, не имея возможности даже нанести ответный удар.

Битва длилась уже больше часа, постепенно в схватку вступили все сотни, кроме «красной», ударной. То, что осталось от Острых Клинков, приблизилось к нашему холму уже почти вплотную.

Я отчётливо разглядел Энэбиша в богатом доспехе, на вороном жеребце. У него в панцире застряло несколько стрел, ещё пара торчала из щита. Он мчался прямо на нас, размахивая кривой саблей.

— Бардум! — крикнул я, указывая мечом.

Лучший стрелок Сынов не нуждался в пояснениях. Он плавно вытянул стрелу. Короткий вдох, свист тетивы. Стрела вошла Энэбишу прямо под забрало шлема. Хан Острых Клинков просто исчез из седла, выбитый чудовищной силой удара. Его конь ещё несколько секунд скакал по инерции, неся на себе лишь пустое седло и обрывки поводьев.

И вслед за этим с двух сторон холма наперерез атакующим остаткам врага выскочили стрелки синей сотни Бардума. После их слитных залпов битву уже можно было считать выигранной.

Гибель вождя стала последней каплей. Из почти тысячи воинов Острых Клинков в строю осталось едва ли треть. Остальные либо лежали в пыли, либо пытались ползти в сторону своего табора, истекая кровью. Оставшиеся в живых осадили коней и сбились в кучу, окружённые со всех сторон нашими всадниками, больно жалящими их своими дальнобойными луками.

Над рядами Клинков поднялась белая тряпка, примотанная к сабле. В воздухе над полем боя внезапно повисла тишина, нарушаемая лишь хрипами умирающих и стонами раненых.

— Прекратить стрелять! — я дунул в рог одним длинным гудком.

Сотни Серебряного Вихря замерли. Кони тяжело дышали, бока их были покрыты мыльной пеной и соляным налётом. Победа!

* * *

От вражеского строя отделился всадник. Это был невысокий, жилистый мужчина с лицом, изрезанным морщинами и следами крови на лице. Он ехал медленно, опустив плечи. Из его доспеха в нескольких местах торчали обломанные древки наших тростниковых стрел, которые, к счастью для него, застряли в плотной коже и войлоке, не достав до тела.

Я, Баян-Саир и Мунук выехали навстречу. Арлан под моей рукой шёл ровно, гордо вскинув голову, словно понимал, что он — конь победителя.

— Я — сотник Джумаха, — прохрипел всадник, остановившись в десяти шагах. Он посмотрел на нас взглядом человека, который только что видел конец света. — Вы убили нашего хана. Вы выбили шесть сотен наших людей… И при этом я не вижу ваших убитых на этой равнине. Как это возможно? Так никто не воюет в степи! Где ваша честь? Где честная схватка на саблях?

— Честь — это когда твои люди возвращаются к своим жёнам живыми, Джумаха, — холодно ответил я. — А сабли… сабли мы достанем, если ты сейчас не сделаешь правильный выбор.

Я оглянулся на подъехавшего сбоку Рилдара, который тяжело дышал. У его коня пена шла изо рта. Он едва заметно покачал головой и приоткрыл свой колчан. Он был пуст. У наших всадников просто закончились стрелы. У воинов Вариона тоже, наверняка, осталось по паре штук на брата. У Бардума было ещё хуже, ведь его сотне достались только те стрелы, которые привёз из Митриима Ромуэль. И их хватило только на пять или шесть полных залпов. Мы расстреляли всё. Если Клинки сейчас поймут это и бросятся в последнюю отчаянную атаку — они прорвутся. У Мунука была свежая сотня с копьями, но против пяти сотен разъярённых смертников этого могло не хватить.

Нужно было блефовать.

— Сдавайтесь! — я направил паризей на Джумаху, и клинок полыхнул серебром, отражая мутный свет Стяга. — Сложите оружие и присягните Серебряному Вихрю!

Сотник Клинков горько усмехнулся.

— Присягнуть? Тебе, лесной пришелец? Или Баян-Саиру, который привёл в Степь остроухих колдунов? Мои люди не поймут этого.

— Тогда они лягут в землю. А их жен себе возьмут Сыны Ветра, — я перешёл на более мягкий, но властный тон. — Посмотри вокруг. Вы — один народ. Острые Клинки, Сыны Ветра, Язвы… Какая разница, как назывались ваши предки, если сейчас у вас один враг? Ты думаешь, Энэбиш вёл вас к славе и лучшей жизни для вас и ваших детей? Нет, он вёл вас на смерть, потому что не понимал. Империя Дайцин столетиями делала из вас рабов и уже давно точит ножи, чтобы вырезать вас всех поодиночке.

Я указал на наших воинов.

— Видишь этих нукеров? Ещё вчера они были из рода Торгула. Теперь они — часть Вихря. Они увидели силу, которая может объединить Степь. Присоединяйтесь к нам, и завтра вы будете учиться стрелять так, как стреляли сегодня мы. Вы будете носить плащи, которые делают вас неуязвимыми для стрел. Мы станем силой, перед которой дрогнет Дайцин!

Джумаха замолчал. Он оглянулся на своих воинов. Те сидели в сёдлах, понурив головы. Ярость в них действительно выгорала, сменяясь суеверным ужасом.

— Нам нужно посоветоваться со старейшинами, — наконец сказал сотник. — Мы не можем решить такое сами. Дайте нам забрать тело хана Энэбиша. Дайте нам похоронить мёртвых. И не стреляйте нам в спины, если в ваших словах есть хоть капля правды.

— Забирайте своего хана, — кивнул я. — Ответ я жду до заката. Если до того, как Стяг коснётся края горизонта, вы не сложите оружие у нашего знамени — я отдам приказ, и вас всех вырежут во славу Вихря!

* * *

Джумаха развернулся и уехал. Мы смотрели, как Острые Клинки начинают скорбную работу по сбору тел. Это было тяжёлое, гнетущее зрелище. Степь всегда забирала свою дань, но сегодня эта дань была выплачена только одной стороной.

— Эригон, у нас получилось, — прошептал Баян-Саир, вытирая пот со