Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Мы выехали до вечерней стражи. Бурт и Зир ушли накануне утром, но их подвода была тяжёлой. Два опечатанных короба лежали поперёк настила на войлочных подкладках. Отдельно везли эфирит, оправку, фурму и книгу режимов. Быстро такой груз не шёл.

Первую ночь мы провели на коронной станции. На второй день начался мелкий дождь. Глина налипала на копыта, плащ тянул плечи, а к вечеру вода добралась под ворот. Крейн не жаловалась. Она только дважды потребовала остановиться и проверить пломбы на своём ящике.

Бурта мы догнали на третий день у Серой Броды. Подвода стояла возле постоялого двора с поднятым левым колесом. Бурт давил на длинный рычаг, приподнимая ось, а Зир лежал под телегой и подводил новую деревянную прокладку.

— Могли подождать кузнеца, — сказал я, спешиваясь.

— Ждали, — отозвался Бурт. — Он посмотрел и принёс топор. Топор у меня свой.

Один из двух королевских стражников показал дорожный лист. Пломбы на коробах совпадали, эфирит никто не открывал. Колесо село на ось ровно, но Бурт велел снять часть груза и перенести на вторую телегу, которую мы наняли у хозяина постоялого двора. За неё пришлось заплатить. Велль потом потребовал бы расписку, и я взял её у хозяина, пока тот ещё помнил названную сумму.

Дальше мы шли вместе. Возле Серой Броды дорога держала, за ней две низины размыло. Лошадей выводили по одной, под колёса клали хворост. На шестой день порвался ремень у короба с оправкой. Бурт заметил это по стуку, остановил телегу и заменил ремень, прежде чем дерево успело разбить угол ящика.

Крейн каждый вечер ставила рядом со своим ложем измерительный кристалл. Обычно внутри шёл один тусклый отсвет. На седьмую ночь он раздвоился на миг и снова стал цельным.

— Близко? — спросил я.

— Нет. Дождь попал на оправу.

Она вытерла медь сухой тряпицей и повторила проверку. Отсвет больше не делился.

В Валье мы вошли на девятый день после выезда Бурта и Зира из столицы. У ворот стоял Олаф. Он дождался, пока Лор сверит пломбы с дорожным листом, и только потом протянул мне руку.

— Долго.

— В срок.

— Для столицы, может быть.

Во дворе пахло мокрым углём и навозом. У навеса лежали новые ложи, связанные по десять. Рядом в промасленной рогоже ждали коронные замки. Их было немного: три комплекта для проверки и ещё семь, которые Лор не принял из-за разной высоты затравочных полок.

Он показал их сразу.

— На бумаге один размер, — сказал Лор. — На железе три.

— Кто подгонял?

— Никто. Ждали вас.

— Зря.

Лор нахмурился.

Я передал ему грамоту.

— Теперь такие решения ваши. Брак записывать и возвращать. Годное пускать дальше. Меня ждать не надо.

Олаф прочёл начало, потом медленно прошёл весь лист, ведя ногтем по строкам. На месте, где стояло его имя, он задержался.

— Пожизненно, — сказал он.

— Если не откажетесь.

— Поздно спрашиваете.

Он свернул грамоту и отдал Лору. Тот не улыбнулся. Приказал Генцу сделать две копии и одну положить в железный сундук арсенала.

Зиру дали отдельную комнату и запретили входить в мастерскую до следующего утра. Он спорил недолго. За девять дней дороги даром он не работал, но тряска, холод и две ночи под телегой сделали своё. Когда он снял сапоги, пальцы на ногах побелели от сырости.

Первый короб вскрыли без Зира. Лор назвал номер, Генц нашёл его в дорожном листе, Бурт снял войлок. Заготовка выглядела законченной только снаружи: тяжёлая стальная болванка с закрытым эфиритовым швом у казённой части. Канала внутри не было.

Бурт установил её на сверлильный станок. Первые полдня ушли на выверку. Он пропустил через направляющие контрольный прут, проверил центры с двух сторон и дважды передвинул заднюю опору. Я стоял рядом до первого оборота, потом ушёл с Олафом к шахтной книге.

За время моего отсутствия вода поднялась на четверть локтя после двух дождей, но новый отводный желоб справился. Уголь приходил с задержкой в день. Серт забраковал один тигель из шести. В оружейной книге Лора прибавилось восемь кремнёвых комплектов и ни одного принятого стального ствола. Он не записал столичные заготовки в готовое оружие. Так и должно было быть.

К вечеру сверло прошло половину длины заготовки. Бурт остановил станок, хотя мог продолжать при свете ламп.

— Ночью рука устанет, — сказал он. — Утром поведу криво и буду объяснять, что виноват металл.

На следующий день Бурт переставил заготовку и повёл сверло с другой стороны. Два прохода сошлись в середине без заметной ступени. Внутреннюю поверхность промыли маслом, протолкнули белую шерсть и осмотрели её на тёмные металлические крупинки. Потом Бурт провёл по каналу длинный щуп с узким крючком. На месте шва крючок не цеплялся. Бурт ввёл со стороны дула маленькую полированную пластинку на длинном пруте и повернул её возле шва. Серт направил свет лампы в казённую часть. В отражении было видно, что медь нигде не выступает в канал.

— Первый прошёл, — сказал Бурт.

— Первый прошёл осмотр, — поправил Лор. — До ствола ещё два дела.

Нарезку закончили на третий день после приезда. Раст оставался с Вейном у Сухого кряжа. Лор назначил на пробу одного из арсенальных стрелков, который уже принимал бронзовые ружья и умел работать из-за укрытия. Ствол закрепили на тяжёлой колоде за земляным валом. К спуску привязали шнур.

Первый выстрел дали обычным зарядом. После него Бурт промыл канал и ещё раз прошёл щупом по шву. Второй заряд был двойным. Стрелок лёг за насыпью, обмотал шнур вокруг рукавицы и потянул.

Удар двойного заряда отдался в груди и под ногами. Из-за вала посыпались комья. Мы выждали, пока дым уйдёт к канаве, и только тогда подошли.

Колодка треснула у заднего болта. Ствол остался цел. Лор проверил казённую часть, провёл ногтем по медному переходу и поставил рядом с номером короткую приёмочную черту.

Вторую заготовку провели тем же порядком. На сверлении ушло на полдня больше: резец начал брать сталь хуже, и Бурт сменил его, не дожидаясь, пока канал уведёт в сторону. Внутри шва нашли тонкую медную полоску. Она лежала ровно, не выступала и не цепляла щуп. После двойного заряда ствол выдержал. Лор поставил вторую черту.

Зир всё это время готовил третью впайку. Он размечал в книге время, сушил уголь и проверял фурму короткими подачами. Бурт выточил новый прижимной башмак. Я осмотрел паз и оправку вечером, но к самой работе не пришёл.

— Начнёте после рассвета, — сказал я. — Остановитесь, если температура уйдёт за любую отметку, записанную в книге.