Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— А вы где будете? — спросил Зир.

— На северном отводе. Эверт обещал показать, почему у него опять осыпается край.

Бурт положил ладонь на винт прижима.

— Удобно.

— Что именно?

— Если испортим, вас рядом не будет. Не сможете помешать нам честно записать брак.

Я ушёл до первой подачи воздуха. На северном отводе Эверт действительно потерял часть стенки: вода вымыла глину под каменной кладкой. Мы сняли два ряда, подсыпали щебень и переложили участок. К полудню руки покрылись серой грязью, повязка на ладони промокла. Я сменил её в сторожке и не послал человека в мастерскую.

Лор пришёл сам перед вечерней стражей. На рукаве у него белела меловая пыль.

— Впайку закончили. Запись режима закончена и подписана. Бурт запретил вскрывать оправку до полного остывания.

— Отклонения?

— На середине нагрев дошёл до верхней медной температурной отметки. Зир закрыл горячий поток и держал охлаждение дольше на двадцать счётов. Записал.

— Кто приказал?

— Никто. Так написано в книге.

Заготовку вынули утром. Медный переходный слой лёг по кругу без наплыва. Эфирит не сдвинулся. Серт распилил контрольный выступ, который Бурт оставил рядом со швом, и отполировал срез. Выступ прошёл тот же нагрев, но его можно было разрезать, не повреждая заготовку. Пустот не нашли.

Я не касался металла даром. Провёл пальцем по холодной стали и отошёл.

— Дальше сами, — сказал я.

Третий канал сверлили уже без меня. В тот день Олаф собрал старост, Лор принимал две партии свинца, а я сверял копии книг Велля и Валье. Несовпадение нашлось в замке с номером семнадцать: в Аркенбурге его записали годным, но выступ спускового механизма оказался слишком высоким и не входил в выборку ложа. Деталь не стали подгонять. Уложили в обратный короб с листом причины.

Через четыре дня я был у шахтного склада, когда со стрельбища донёсся первый выстрел. Второй ударил позже и тяжелее. Это была двойная проба. Я остался с Эвертом у складской книги. Если бы мастера ждали меня после каждого шага, весь опыт ничего бы не стоил.

Лор принёс ствол вечером. Рядом со стволом он положил приёмочный лист, подписанный арсенальным стрелком, Буртом, Сертом и самим Лором. В листе стояли отметки о сверлении, внутреннем осмотре, нарезке и двух выстрелах. После двойного заряда крепёжная колодка треснула, ствол остался цел.

Бурт провёл щуп через канал. Щуп не зацепился. Серт ещё раз осмотрел переходный слой и не нашёл трещин. Лор поставил третью приёмочную черту и только после этого вписал три номера в графу готовых стволов.

— Теперь три, — сказал Зир.

Он сидел на перевёрнутом ведре, вытянув ноги.

— Теперь три принятых ствола, — ответил Лор. — Не три удачных шва.

Коронные комплекты принесли в сборочную. Первый замок сел на место, но передний винт оказался длиннее на две нитки. Бурт не взял напильник. Он отметил винт красным мелом и заменил деталь из запасного короба. У второго ложа пришлось углубить выборку под казённую часть. Лор записал полтора часа ручной работы. Третий комплект собрали без переделки.

Мы выстрелили из всех трёх обычными зарядами. Затем Генц перенёс номера в книгу Лора и сверил их с копией Велля. Только один комплект прошёл без подгонки. Два других стали годными, но не могли служить доказательством одинаковой коронной меры.

— В столицу уйдёт правда, — сказал Лор. — Один сошёлся. Два потребовали рук.

— И причины.

— Уже записаны.

Одно собранное ружьё оставили на эталонной стойке. Два других заперли для следующего обоза. Их разрешили выдать только после того, как Велль внесёт исправленные размеры в столичный лист и вернёт подтверждённую копию. Цепь уже работала: детали пришли из столицы, стволы приняли в Валье, номера сошлись в двух книгах. Но два комплекта из трёх потребовали ручной подгонки. Лор и Велль могли исправить размеры без меня, хотя до устойчивого выпуска оставалась ещё одна проверка.

На следующее утро Олаф не пришёл за приказами. Он отвёл людей на шахту, сам снял меру воды и распорядился укрепить северный отвод. Лор вернул ещё два замка, принял партию кремней и назначил арсенальному расчёту следующую пробу. Бурт разобрал оправку, Зир лёг спать после ночной проверки угля. Я узнал обо всём из записей к полудню.

Крейн ждала меня в старой каменной кладовой за кузницей. На полу стояла небольшая стальная рама, которую Бурт собрал по рисунку Тальса. В углах лежали медные прокладки. Эфирита взяли столько, сколько помещалось на кончике узкой ложечки. В центре рамы Крейн положила железную шайбу с тремя насечками. Одни песочные часы стояли внутри, другие рядом на камне.

— Это проверка отклика, — сказала она. — Не переход.

— Я помню.

— Скажите ещё раз.

— Мы не знаем, что откроется. Не знаем, откроется ли вообще. Если кристалл покажет второй отклик, мы прекращаем нагрев и сравниваем часы.

Бурт затянул четыре прижима по своим отметкам. Зир подал тёплый поток через узкую фурму. Я коснулся рамы даром там, где медь подходила к эфириту.

Сначала ничего не произошло. Кристалл Крейн светился ровно. Песок сыпался в обоих часах. Зир поднял нагрев до первой отметки.

В раме отозвался металл. Я чувствовал сталь, медь, зерно эфирита. Потом рядом появился ещё один отклик. Он не шёл от рамы и не был похож на дар Крейн или Зира. Его нельзя было найти рукой, но он отзывался в том месте памяти, где оставались бетонный пол, запах машинного масла и белая цифра семь на железной двери.

Свет внутри кристалла разделился на две полосы.

— Держать? — спросил Зир.

— Нет. Уводи жар.

Он открыл обходной канал. Бурт ослабил прижимы на четверть оборота. Свет в кристалле погас не сразу. На несколько ударов сердца я перестал ощущать неровные плиты кладовой. Под ногами появилась гладкая твёрдая поверхность. Где-то рядом сухо щёлкнуло, хотя здесь нечему было издать такой звук. Потом всё вернулось.

Шайба осталась внутри рамы. Эфирит потемнел и раскрошился при касании. Во внутренних часах осталось примерно на десятую часть больше песка, чем в наружных, как и писал Тальс.

Крейн пересыпала песок обратно и повторила сравнение.

— Второй отклик был, — сказала она. — Он держался после снятия жара.

— Потому что я его удерживал.

— Или отклик сам не отпускал вас. По одному опыту мы этого не различим.

Бурт поднял шайбу щипцами. Насечки остались на месте, металл не нагрелся.

— Значит, завтра поставим раму больше? — спросил он.

— Завтра вы сначала проведёте обычную смену без меня, — сказал я.

Он посмотрел на меня, затем на пустой серый паз, где лежал эфирит.

— А потом?

Я вынул из кармана стальную мерку с медной риской. Бурт сделал её