Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Холод! — крикнула Крейн.

Зир открыл обходные заслонки. По меди прошёл холодный поток. На мгновение я снова увидел только кладовую.

Потом полигон вернулся. Резче. Белый прожектор бил в глаза, пластиковая лента трепалась на ветру, за бетонным блоком мигал жёлтый фонарь.

Я сделал ещё один шаг.

Боль ударила по всему телу. Не жаром. Меня тянуло в две стороны, и каждая кость отдельно решала, где ей остаться. Я упал на колено, но под ладонью уже был не камень.

Бетон. Мокрый, холодный.

За спиной громко лопнул металл. Свет погас.

Я вдохнул запах дизельного выхлопа и горелого пластика.

Над полигоном шёл дождь.

Некоторое время я стоял на четвереньках. Куртка промокла сразу. В ушах звенело, во рту чувствовалась кровь. Я провёл языком по зубам, потом ощупал грудь и руки. Тело осталось молодым. Тем же, с которым я вошёл в раму.

Дар не отзывался. Я коснулся ладонью стальной пряжки и не почувствовал ничего, кроме холодного металла.

Впереди работал дизельный генератор. От него тянулись чёрные кабели к двум переносным прожекторам. Место взрыва окружала пластиковая лента. За ней стояли служебная машина и белый фургон с открытой задней дверью.

Я находился внутри оцепления.

— Стоять! Руки! Руки покажи!

Человек в светлой жилетке бежал от фургона. Второй поднял фонарь и направил мне в лицо. Я сел на корточки и поднял руки.

— Не стреляйте, — сказал я.

Слова прозвучали хрипло, но по-русски. Я не слышал этого языка вслух много лет.

— Как ты сюда попал?

— Не знаю, как объяснить.

— Лицом вниз!

Я лёг на мокрый бетон. Мне завели руки за спину, быстро обыскали и вытащили из кармана свёрток с меркой.

— Что это?

— Инструмент. Не теряйте.

— Помолчи.

Один из мужчин связал мне запястья за спиной. Потом меня подняли и повели к фургону. На месте, где стояла рама, остался тёмный прямоугольник и несколько крупинок серого порошка. Дождь уже смывал их в трещину.

Внутри фургона горела электрическая лампа. Я смотрел на неё дольше, чем следовало.

— Имя? — спросил мужчина в тёмной куртке.

Я открыл рот и остановился. Лицо, пальцы, возраст не совпадали ни с одним документом Виктора Громова.

— Позовите Колю из испытательной группы.

— Какого Колю?

— Лаборанта у пульта. Николая. Он был здесь при взрыве.

Мужчина перестал писать.

— Откуда знаешь?

— Я вытолкнул его за бетонный блок.

Он посмотрел на человека в жилетке.

— После аварии четвёртые сутки, — сказал тот. — А этот каким-то образом оказался внутри оцепления.

— Четвёртые сутки?

— Сиди тихо.

Меня оставили под охраной. Стяжку заменили наручниками, не тугими. Мерку положили на стол в прозрачный пакет. На пластике выступили капли масла с ткани.

Я ждал около часа. За тонкой стеной говорили по телефону, открывали и закрывали двери. Потом у фургона остановилась машина.

Коля вошёл в сопровождении женщины с папкой. Она представилась следователем, но фамилию произнесла так быстро, что я не разобрал. Левая сторона его лица была заклеена пластырем, рука висела на перевязи. Он выглядел старше, чем в моей последней памяти. Всего на четыре дня, но теперь я видел не мальчишку у пульта, а человека, который уже один раз понял, что должен был погибнуть.

Он посмотрел на меня и не узнал.

Женщина указала ему на складной стул.

— Николай, этот человек попросил позвать вас. Говорит, что был на площадке во время взрыва.

Коля перевёл глаза на мою одежду, сапоги, наручники.

— Я его не знаю.

— Правильно, — сказал я. — Так и должно быть.

Женщина села напротив.

— Назовите себя.

— Виктор Андреевич Громов.

Коля отшатнулся. Не сильно, на полшага.

— Не надо, — сказал он.

— Таймер показал три секунды вместо тридцати. Красный индикатор мигнул один раз. Ты стоял в пяти метрах от смеси и смотрел на пульт, а не на заряд. Я ударил тебя правым плечом и толкнул за левый край бетонного блока.

— Это есть в материалах.

— В материалах нет того, что ты крикнул уже на земле. Ты сказал: «Виктор Андреевич, вы же с больным коленом». Я ответил, чтобы ты заткнулся и лежал.

Коля побледнел.

Женщина быстро записывала.

— Кто вам это рассказал?

Я смотрел только на Колю.

— В первый день на полигоне ты потребовал не называть тебя мальчишкой, потому что у тебя красный диплом. Я сказал, что красный диплом не отменяет инструкцию. На второй неделе ты спрятал треснувший разъём в нижний ящик пульта, чтобы я не увидел до обеда. Я увидел до завтрака.

— Он был не треснувший, — тихо сказал Коля. — Там защёлка не держала.

— Ты так же спорил тогда.

Он сел на складной стул. Повреждённую руку придержал здоровой.

— Виктор Андреевич погиб.

— Да.

— Я видел вспышку.

— Я тоже.

— Тогда кто вы?

Я посмотрел на свои руки. Молодые пальцы, красная кожа у большого сустава, следы угольной пыли под ногтями.

— Я Виктор. Но вернулся в другом теле. До перехода меня звали Арморном ди Валье.

Женщина перестала писать.

— Это шутка?

— Нет.

Коля закрыл глаза и провёл ладонью по пластырю.

— Покажите, что у него было.

Охранник положил пакет с меркой на стол. Коля повертел его, не вскрывая.

— Самодельная.

— Стальная, — сказал я. — Медная риска впаяна у третьего деления. Бурт сделал её для проверки переходного слоя.

— Кто такой Бурт?

— Кузнец.

— Где?

— Далеко.

Коля посмотрел на женщину.

— Мне нужно поговорить с ним без записи.

— Это невозможно.

— Тогда хотя бы вызовите врача. У него губы синие.

Только после этих слов я заметил, как меня трясёт. Не от холода одного. Переход забрал больше сил, чем большой тигель. Я упёрся локтями в колени, чтобы не свалиться со скамьи.

Женщина вышла за врачом. Охранник остался у двери.

Коля наклонился ближе.

— Я не понимаю.

— Я тоже не всё понимаю.

— Это действительно вы?

— На твоей первой объяснительной была кофейная клякса в правом верхнем углу. Ты хотел переписать лист. Я не разрешил, потому что время записи совпадало с журналом пульта. Потом ты месяц пил чай.

Он коротко засмеялся и сразу поморщился от боли.

— Никому этого не рассказывал.

— Я знаю.

— Где вы были?

— Не сейчас. Сначала мне нужен врач. Потом помоги доказать, кто я. Без тебя меня запишут неизвестным.

— С этим будет сложно.

— Я заметил.

Коля посмотрел на дверь, затем на пакет с меркой.

— Я поеду с вами в больницу.

— Тебе самому надо лежать.

— Уже лежал. Хватит.

Врач вошёл с термометром, серым одеялом и пластиковым чемоданчиком. За ним вернулась женщина с папкой.

— Имя для карты, — сказала она.

Коля ждал.

Я ещё раз посмотрел на мерку.