Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Зир отсчитывал выдержку и менял поток. Один раз они остановились до того, как опустился медный усик: винт пошёл тяжелее. Разобрали оправку, нашли окалину под башмаком, очистили детали и начали участок заново. Не спросили меня.

Третий распил вышел чище второго.

Полноразмерную заготовку взяли только через день. Бурт проверил паз тремя калибрами. Зир на пустом железном пруте проверил, как воздух через угли нагревает участок и как боковой канал затем его охлаждает. Во время первого полного шва он после каждого участка опускал руку и ждал, пока уйдёт дрожь. Я наблюдал за работой, но даром к стали не прикасался. Впайка заняла почти весь день.

Заготовку закрыли в железном коробе и опечатали. Готового ствола у нас не появилось. В заготовке ещё не было канала, нарезов и замка. После сверления шов предстояло осмотреть изнутри. Затем в канале нужно было сделать нарезы и испытать ствол двойным зарядом.

Следующий день Зир к горну не подходил. Он ел, спал и дважды разминал пальцы под присмотром лекаря с двора. Бурт тем временем проверил оправку, сменил одну холодную губку и занёс в книгу число оборотов винта и время нагрева на каждом участке первого полного шва.

После дня отдыха вторую заготовку они начали утром без меня. Велль вызвал меня во дворец: отдельная подвода привезла Гальта и Харна под королевским караулом, а Теодор приказал собрать свидетелей и книги по делу Мора.

Когда я вернулся на Оружейный двор, горн уже остывал. Бурт сидел у стола и заносил в книгу время каждого участка. Зир спал на мешке с углём, положив руку под щёку.

Вторая заготовка лежала в железном коробе. Печать поставил Гесс, не Бурт.

— Шов закончили перед закатом, — сказал он. — Барон даром не касался. Я видел.

— Шов делал я, не барон, — проворчал Бурт.

— В книге так и записано.

Оба короба должны были уйти в Валье с Буртом и Зиром. Там заготовки просверлят, нарежут и испытают. До завершения этих операций они оставались полуфабрикатами, даже если медь легла ровно.

На столе рядом с книгой лежал новый лист Велля. Он предусмотрел два направления поставок с Коронного двора, отдельную дорожную книгу для каждого направления и место для номера каждого принятого ствола.

Снаружи загремели ворота. Караульный открыл одну створку, и во двор въехала тёмная повозка с решётками. Следом вошли люди королевского суда. Створка закрылась за ними.

Глава 22

Суд

В тёмной повозке сидел Гальт.

Велль назначил передачу пленного во внешнем караульном дворе Оружейного двора. Я ночевал над конторой и как человек, взявший Гальта, должен был подтвердить личность пленного и заверить полевую ведомость с перечнем изъятых у него вещей перед передачей судебным приставам.

От рабочих навесов двор отделяли каменная стена и запертые ворота. Только после смены караула пристав открыл наружную решётку. Внутренняя осталась заперта. Гальт поднялся со скамьи, распрямил спину и узнал меня. За время дороги обожжённая сторона бороды отросла неровно, под глазами залегли серые тени.

— До мастерской всё-таки довезли, — сказал он.

— До суда.

Он посмотрел через моё плечо на дым над рабочим крылом.

— Это я уже понял.

Пристав велел ему протянуть руки. Снял дорожную цепь, проверил запястья и надел другую, короче. Писарь у колеса перечислил вещи пленного: ремень, нож без рукояти, два медных кольца, деревянный калибр. Нож и калибр запечатали отдельно.

— Харн? — спросил я.

— Харна сначала доставили в дворцовую тюрьму, — ответил пристав. — Оттуда его привезут прямо в суд. С Гальтом они встретятся только в зале.

Мне передали приказ Теодора. Я должен был явиться во дворец к третьему часу после рассвета и принести книги Велля, копию ведомости Гальта, старый шаблон Мора и протоколы полевого допроса Харна. До заседания разговаривать с пленными запрещалось.

— Я уже говорил с обоими.

— Теперь будете говорить при писцах.

Пристав дождался моей подписи и увёл Гальта. Повозка осталась во дворе. На её дне лежала тёмная солома и засохшая корка грязи.

Гесс вышел из-за навеса.

— Второй опытный пушечный ствол остыл, — сказал он. — Первый после разрубки показал раковину в казённой части. Этот завтра можно ставить на пробу.

— Ставьте. Если меня снова вызовут во дворец, не ждите.

Он потёр подбородок.

— Может, и полезнее. Проверим, как ствол выдержит пробу без вашего вмешательства.

Ночевал я снова над конторой. Ладонь под свежей повязкой зудела, но пальцы уже сгибались. Ожог на голени, оставленный горящим обрывком в мастерской Гальта, распух под сапогом. Лекарь разрезал голенище, обработал кожу и стянул разрез шнуром. Потом проверил повязку на руке и оставил у кровати банку с мазью.

После первого трибунала Мор несколько месяцев провёл в дворцовом остроге. Потом Теодор особым распоряжением перевёл его в бывшую резиденцию в Вальтергейме: не вернул земли и власть, а посадил под коронный караул. Мор по памяти указывал неучтённые склады, называл людей в старых книгах и отвечал следователям на месте. Ворота держали люди коронного управляющего, выезды записывали.

Оттуда Мора доставили на четвёртый день после моего возвращения. Судебный конвой вышел за ним ещё до боя за Сухой кряж, когда Крейн передала королю книгу с выскобленной строкой. По дорожному листу путь занял девять дней. К прибытию Гальта и Харна Мор уже находился под дворцовым караулом.

Утром учётные книги Велля, копию ведомости Гальта и старый шаблон Мора уложили в опечатанный ящик и погрузили в малую телегу. Ящик весил больше, чем я мог поднять левой рукой. Двое писцов взялись за скобы, а я нёс кожаную папку с протоколами допроса Харна. У дворцового входа караул пересчитал печати. Затем содержимое сверили с описью ещё раз в коридоре.

Зал суда находился не в парадном крыле. Низкий потолок поддерживали четыре каменные колонны. Между ними поставили длинные столы, скамьи для свидетелей и отдельные кресла для обвиняемых. На окнах висели промасленные полотнища, поэтому даже утром горели свечи. Пахло воском, мокрой шерстью и старой бумагой.

Теодор сидел во главе среднего стола. Справа от него разместились Берт и Велль, слева Крейн и Хельм. Хельм принёс Кодекс в медных застёжках и сразу положил рядом чистые листы для поправок.

Мора ввели первым. Он похудел с нашей последней встречи, но шёл сам и не позволил караульному взять себя под локоть. Маршальских знаков на нём не было. Черро посадили через два кресла. На нём висел простой серый камзол без вышивки и родового шитья.

Тальма Корн всё время водил большим пальцем по ребру ладони. Дайн держал руки на столе. Печатей он не надел.

Гальта и Харна