Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Я навестил Брена перед отъездом. Он лежал возле лекарской телеги, укрытый двумя плащами. Нога была зажата между деревянными планками. Кожа над коленом распухла, повязка потемнела, но кровь больше не проступала.

— Коробку с колпачками отдали? — спросил он.

— Гриту.

— Ствол?

— У Раста. Цел.

Брен закрыл глаза.

— Тогда езжайте.

Лекарь кивнул мне на выход из палатки. Спорить я не стал.

Мы спустились к переправе, когда небо над рекой посерело. Верхняя линия была свободна для обратного хода. Мы перешли по ней. На одном из глубоких участков я поскользнулся между камнями и сжал верхний канат так, что обожжённую ладонь прострелило до локтя. Один из сопровождающих перехватил меня за локоть. Лошади ждали на аркенском берегу. В седло я сел уже там.

Сухой кряж остался за спиной. Вейн не вышел провожать. И правильно.

К первой станции добрались после полудня. Я менял лошадь дольше остальных: голень распухла под сапогом, пальцы правой руки не сгибались. Смотритель предложил повозку.

— На ней до столицы неделю, — сказал я.

— Верхом с такой ногой можете ехать дольше.

В итоге он дал низкую серую кобылу с мягким шагом и записал её номер в дорожную книгу. Сопровождающие взяли свежих коней. На ночлег остановились у второй станции, не доезжая до каменного моста.

Гонец Вейна догнал нас утром второго дня.

Конь у него был в белой пене. Сам гонец держался прямо, пока не спрыгнул, потом опёрся рукой о седло. На пакете стояло время: середина первого дня после боя за кряж.

Я прочитал лист у станционного стола.

После моего отъезда таренцы зажгли мокрый хворост у дороги к складам. Под дымом два десятка людей обошли западный склон и попытались спуститься к пороховым повозкам. Вейн не снял резерв с кряжа. Рыжий сотник вывел к дороге одно кремнёвое звено и копейщиков. Нападавшие потеряли семерых, остальных оттеснили за камни. Аркен потерял одного человека убитым и троих ранеными. Значит, погибших стало тридцать один. Один человек всё ещё числился пропавшим.

Вейн написал отдельно: ни один колпачок не израсходован.

Следующая строка была короче. Через два часа после схватки к верхнему посту вышел таренский офицер с белым полотном и потребовал разговора. Вейн назвал условия: отвод войск от границы, признание прежней межи, отказ от требования выдать источник оружия, обмен пленными, прекращение закупок военных труб через Валлен и Каррен, возмещение за сожжённые подводы и убитых людей. Таренец принял только временное прекращение огня до ответа своего короля. Список окончательных условий Вейн отправил Теодору с другим гонцом.

Внизу Вейн приписал: «Кряж держу. За западную дорогу войска не выводил. Тяжёлый обоз переправлен. Третья пушка собрана, пробы не было».

Смотритель станции ждал у двери.

— Ответ будет?

— Один лист.

Я написал Вейну, что получил донесение. Больше ему от меня ничего не требовалось. Советовать, как оборонять кряж, который Вейн уже удержал без меня, было бы поздно и глупо.

Гонцу дали суп, сухую рубаху и нового коня. Он ушёл обратно до полудня.

До Аркенбурга я добрался на пятый день. Мы меняли лошадей ещё трижды. Последние два перехода я ехал без перчатки: ткань прилипала к ожогу, а кожа под ней мокла. У городских ворот караульный долго сверял мою печать с дорожным листом. Лицо барона он видел впервые и пропустил только после того, как старший смены узнал двух сопровождающих.

На коронный двор я приехал до закрытия ворот.

Гесс встретил меня не у конторы, а возле навеса с гладкими трубами. На козлах лежали три трубы, рядом стояли короба с замками и связки лож. Ни один комплект не был собран.

— Вы всё-таки вернулись, — сказал он.

— Грейв погиб.

Гесс снял кожаную рукавицу.

— Слышал. Вейн?

— Командует.

Он посмотрел на мою руку.

— А вы опять полезли к стволу.

— К цапфе.

— Большая разница.

На рабочем столе лежал мой пятиграфный лист. Гесс заполнил две графы и остановился. В строке замков Гесс указал недельную выработку двора, но в графе приёмки оставался прочерк. Рядом с листом лежали два замка. Первый свободно входил в вырез ложи, второй упирался задним краем замочной доски и не садился на четверть пальца.

— Сделаны по одной мерке? — спросил я.

— По двум копиям одной мерки. Писарь перенёс размеры с образца на обе. Мастер, получивший вторую копию, сам добавил припуск. Сказал, напильник всё возьмёт.

— В Валье возьмут напильник и потеряют день на каждый замок.

— Поэтому не отправил.

Он подвёл меня к гладким трубам.

— Эти тоже не отправил. После вашего листа понял, что мы считаем изделием то, что у вас считается началом работы. Пазов нет. Медного перехода нет. Эфирита нет. Бронза обычный заряд, возможно, выдержит, но без медного слоя и эфиритовой вставки выстрел в эфирном фоне нельзя считать надёжным.

— Оставьте для сухой учёбы. Мастеров, занятых трубами, переведите на ложи, замки и крепёж.

— Половину уже перевёл. Остальных не трогал до вашего возвращения.

В конторе Велля не было, зато лежало его письмо. Казначей назначил встречу на следующее утро и потребовал принести оба полевых листа: старый, где колесо не село на ось, и новый, где его разбил аэромант. Ему нужна была разница между браком и боевой потерей.

Я ночевал в комнате над конторой. До Суконной улицы не доехал. Гесс нашёл лекаря с двора. Тот снял повязку, осмотрел ладонь и снова забинтовал.

— Два дня правой рукой ничего тяжелее ложки.

— А если через два дня не пройдёт?

— Тогда неделю не будете брать в руку металл.

Утром Велль разложил на столе три книги.

— Первая платит за сделанное, — сказал он. — Вторая считает отправленное. Третья объясняет, почему полк не получил того, за что первая уже заплатила.

— Один номер должен сопровождать деталь во всех трёх книгах.

— Для этого я и позвал вас.

Мы начали с колеса. В первой книге колесо значилось готовым. Во второй была записана его отправка на фронт. В третьей сначала стояло: «не подошло к оси», затем другой рукой добавили: «подогнано в поле». Я положил рядом донесение после боя.

— Здесь уже не брак, — сказал я. — Колесо разбил прямой удар аэроманта. Запасное колесо и крепёж нужны те же, но в книге должна стоять другая причина замены.

Велль провёл черту между двумя записями.

— Значит, мастер не платит за новое колесо из своего жалованья.

— И мастер не станет утолщать ступицу, пытаясь устранить недостаток, которого в колесе не было.

Гесс принёс замки. Один сел в ложу, второй нет. Велль осмотрел их, но проверять посадку