Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Вейн не бросил людей вперёд. Он сначала вернул правое звено к батарее, поставил копейщиков Грейва за щитами и только потом поднял белый флаг для центра.

Третья группа, атаковавшая разбитую пушку, начала отходить вверх по ложбине. Синий заслон снова появился над ней, слабее прежнего. Щитовик поднялся с земли, шатаясь, и прикрыл отступающих.

С кряжа пришёл новый сигнал. Три коротких удара рога, затем один длинный. Из-за центральной каменной стены выехала узкая повозка, запряжённая парой лошадей. На ней лежали бочки и длинные мешки. Рядом бежали двое связных с полосатыми жезлами. Один повернул к левой телеге, второй к отступающей пехоте.

— Порох, — сказал начальник батареи. — Или делают вид.

Вейн спросил:

— Горшок готов?

— Один. Подготовили, как вы приказали.

Пороховой горшок держали отдельно от зарядов, в неглубокой яме за батареей. Сверху его накрыли мокрой рогожей и поставили часового. Глиняный корпус был обёрнут кожей, внутрь уложили отмеренную железную сечку. После прошлых проб никто не носил горшок мимо открытого пороха и не ставил рядом с ядрами.

Стрелять горшком могла только центральная пушка. Её расчёт поднял казённую часть клином. До повозки было больше четырёхсот шагов.

— Не попадём, — сказал наводчик.

— В повозку не надо, — ответил Вейн. — Клади горшок перед ней, чтобы огонь перекрыл дорогу вниз.

Связной с полосатым жезлом остановился у людей за стенкой, показал сначала на нашу батарею, потом на левую ложбину. Центральный таренский отряд начал перестраиваться по взмахам его руки, не дожидаясь нового сигнала рога.

Раст сменил положение в канаве. Вейн поднял два пальца, разрешая ему второй выстрел.

Второй выстрел Раста за утро сбил связного с ног. Полосатый жезл покатился по камням. Пока люди у стены ждали следующего знака, расчёт центральной пушки успел подготовить выстрел.

Расчёт работал по записанному порядку: заряд, тонкий пыж с прорезью, затем горшок пробкой к пороху. Его дослали осторожно, без удара. Когда расчёт отошёл от колёс, у пушки остался фитильщик. Он поднёс огонь к запальному отверстию и сразу отступил. Пушка подпрыгнула на настиле. Горшок ушёл вверх, перевернулся над склоном и упал перед повозкой. Глиняный корпус раскололся не сразу. Сначала из травы вырвалось пламя, затем ударило по бочкам.

Одна оказалась с мукой. Белое облако поднялось над дорогой. Вторая рванула так, что переднюю лошадь бросило в сторону вместе с оглоблей. Следом загорелись длинные мешки. Люди от телег побежали наверх, не дожидаясь приказа.

Центр Тарена лишился прикрытия не сразу. Щитовики ещё держали заслоны, трубы стояли на телегах, пехота сохраняла строй. Левый отряд продолжал давить батарею, а центральная пехота уже отворачивалась от нас и отходила к горящей дороге. Один рог требовал отхода. Другой звал левый край вперёд. В дыму ложные знамёна начали мешать своим: гонцы бежали к ближайшим полотнищам, но не находили под ними командиров.

Вейн подал белым щитом и флагом сигнал к общему продвижению.

Кремнёвые звенья двинулись короткими перебежками. Передний ряд стрелял, отдавал ружья назад и ложился. Второй заряжал за щитами. Третий вытаскивал раненых и подносил патроны. Копейщики шли в промежутках. Там, где строй расползался, сотники останавливали людей руганью и древками.

Я остался у повреждённой пушки. После аварийного выстрела я почти не чувствовал дара. Пальцы дрожали, повязка потемнела от крови. Начальник батареи велел забрать клинья и фитильные трубки, а запальное отверстие закрыть. Пушку больше не трогали.

Брен лежал за настилом. Лекарь обрезал щепу с обеих сторон ноги, не вытаскивая застрявшую часть.

— Кость? — спросил я.

— Не знаю.

— Кровь?

— Пока держу. Уйди, барон.

Брен открыл глаза.

— Ствол цел.

— Вижу.

— Коробку Гриту.

Она лежала у него под локтем. Я передал её мальчишке из третьего ряда и велел отнести Гриту. Мальчишка повторил имя дважды, чтобы не перепутать.

К полудню аркенские звенья дошли до нижних камней Сухого кряжа. Выше стрелять стало труднее: неровный склон закрывал таренцев, дым держался в выемках, людям приходилось целиться снизу вверх. Таренцы сбрасывали камни, били из арбалетов и дважды пытались обойти левый край.

Последний десяток, ещё не вступавший в бой, Вейн направил не к батарее, а в узкую седловину левее наших звеньев. Через неё таренские копейщики могли обойти строй и ударить сбоку. Генц успел передать приказ раньше, чем они показались. Десяток встретил их щитами, а арбалетчики головного отряда ударили с каменной полки.

Я видел бой кусками. Спина солдата передо мной. Мокрый затыльник. Ружьё без кремня. Человек, который искал шомпол, хотя держал его в руке. Рыжий сотник с порванным рукавом нёс знамя Грейва и всё время держал древко ниже гребня, чтобы не подставлять людей под трубы.

Вторая таренская труба выстрелила ещё раз без прежнего наводчика. Пуля прошла над нашими головами и пробила борт пустой повозки у реки. Третьего выстрела не было. Расчёт снял трубу с лафета и потащил вверх на ремнях.

— Не гнаться за ней! — приказал Вейн.

Команду повторяли по цепи сотники, сержанты и вторые номера. Никто уже не ждал подтверждения от маршала: полем командовал Вейн.

Последний таренский заслон исчез у верхней дороги. Сольд сидел на камне, держась за виски.

— Маг ушёл, — сказал он. — Или упал. Больше не чувствую его дара.

Аркенские стрелки заняли гребень ближе к вечеру. За ним открывался пологий спуск и две дороги. Одна уходила к таренским складам, вторая поворачивала на запад. По обеим двигались люди и телеги. Догнать их могла только конница, ещё не участвовавшая в бою, но её не успели переправить через реку.

Рыжий сотник спросил:

— Послать хотя бы десяток?

Вейн посмотрел вниз, потом на реку. У переправы ещё стояли тяжёлые повозки. Третья пушка так и лежала разобранной. На склоне кричали раненые. Половина стрелковых звеньев потеряла строй, патроны у передних рядов подходили к концу.

— Никого не посылать, — сказал он. — Край дороги занять. Дальше не идти. Кто спустится без приказа, пойдёт обратно под караулом и без оружия.

— Они уносят трубы.

— Пусть уносят. Я не стану терять людей, преследуя одни трубы.

Генц держал уже распечатанный лист Грейва. Он по очереди зачитывал сотникам их распоряжения и отмечал время, когда каждый получил приказ.

Я спустился к месту, где лежал маршал. Его перенесли за разбитую каменную стенку и накрыли плащом. Жезл положили сверху. Рядом сидел солдат с перевязанной головой и держал обеими руками чужое ружьё. Когда я подошёл, он попытался встать.

— Сиди.

— Барон, вы к маршалу...

— Ему уже всё равно. Сиди.

Солдат сел обратно.

К вечеру насчитали двадцать восемь мёртвых. Ещё троих не нашли между ложбиной и нижними камнями. Раненых было