Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

К вечеру по следу головного отряда переправили остальных людей первой сотни и всю вторую. На дальнем берегу собралось почти две трети тех трёх сотен стрелкового контура, которых учили работать вокруг малого числа ружей. Оружие переносили в промасленных чехлах, патроны держали под одеждой. У многих людей вместо ружья были копья, топоры, сумки с кремнями и патронные короба. Вторые номера входили в воду перед первыми, на выходе принимали у них чехлы и проверяли замки. Третьи относили груз от воды к складке и возвращались к канату за следующим.

Первые раненые появились из-за течения, а не от вражеских болтов.

На нижней линии один солдат поставил ногу между двумя камнями. Течение развернуло его, колено ушло в сторону. Он закричал и выпустил шест. Петля удержала, но троим пришлось тащить его назад. Другому рассекло ладонь мокрым канатом. Ещё двоих сняли с дрожью и синими губами. Лекарь уложил их у костра на сухие плащи, велел снять мокрую одежду и ругался на тех, кто пытался греться вином.

К пушечному плоту подошли перед сумерками.

Ствол правого орудия сняли с лафета воротом. На поперечинах плота вырубили два неглубоких гнезда, выстлали их сырой кожей и опустили туда ствол. Казённую и дульную части стянули отдельными канатами. Колёса уже ушли предыдущим рейсом вместе с осью и клиньями. Перед отправкой старый заряжающий сам привязал новое колесо к брусу.

— Плавать не умеет, — сказал он.

— Колесо? — переспросил молодой номер.

— Ты.

Молодой затянул узел ещё раз.

Плот держали две направляющие линии. На ближнем берегу восемь человек отдавали канат, закреплённый выше по течению, на дальнем двенадцать выбирали нижний. Тяжёлый казённик прижимал правую сторону почти к воде. Я увидел перекос и поднял руку, но Вейн уже велел вернуть плот к глине. Канаты ослабили, ствол вместе с кожаными подкладками сдвинули на пол-локтя влево и снова стянули с поперечинами.

Со второго раза плот сошёл ровно.

На середине таренцы выкатили к первой складке малый щит. За ним мелькнула бронзовая труба на козлах. Слишком короткая для пушки, слишком тяжёлая для обычного ружья. Гальтовская.

Человек у трубы насыпал затравку и потянулся к спуску.

— Раст, — сказал Вейн.

До цели было около ста восьмидесяти шагов. Наводчик держал голову над щитом всего несколько секунд.

Выстрелы прозвучали почти вместе. Наводчика дёрнуло назад в тот миг, когда он нажал на спуск. Дуло трубы вскинулось, и тяжёлая пуля ударила в воду за плотом.

— Записать один, — сказал Вейн Генцу.

Генц отметил расход в листе и закрыл его промасленной обложкой.

Таренцы потянули трубу назад. Кремнёвые стрелки дали по щиту два неровных залпа. Один выстрел не состоялся, другой ушёл в землю, остальные пули ударили в щит и выбили глину вокруг козел. У складки больше никто не поднялся.

Плот прибило к дальнему берегу ниже кольев. Передний угол сел на глину, задний остался в струе. Люди подложили жерди и начали сдвигать ствол к берегу. Бревно под настилом треснуло, один конец ушёл вниз, и казённик рванулся в сторону. Стягивающий канат принял вес и не дал стволу покатиться.

Старый заряжающий бросился к нему по колено в воду. Двое третьих номеров подставили шесты, ещё двое выбрали слабину каната. Ствол вернули в гнездо и только после этого продолжили выгрузку.

Я стоял на ближнем берегу и сжимал перевязанную руку, хотя от этого боль только усиливалась.

— Барон, — сказал Грейв.

— Вижу.

— Нет. Вы снова командуете у себя в голове.

Я разжал пальцы.

На дальнем берегу Вейн уже поднял чёрный щит, остановил следующий рейс и заставил людей переложить настил. Никто не ждал моего решения.

Когда правую пушку собрали за дальним откосом, темнота легла на пойму. Полного заряда ей больше не давали. Расчёт проверил посадку оси после воды, просушил затравку и поставил орудие так, чтобы оно прикрывало обе линии. Вторая пушка оставалась на нашем берегу. Третью только разбирали.

Грейв перешёл реку последним из штаба. Я пошёл перед ним по верхней линии. На глубоком промежутке вода дошла до нижних рёбер, ноги скользили на водорослях. Короткая петля тёрла ремень, верхний канат дрожал от людей впереди. Холод пробрался под обожжённую кожу на голени. Когда я выбрался на глину, в сапоге хлюпала вода с тонкой розовой примесью.

Вейн встретил нас за щитами.

— До первой складки чисто. Дальше дозоры. С кряжа видны четыре огня и три знамени.

— Три? — спросил Грейв.

— Днём было одно.

Грейв посмотрел в сторону чёрного склона.

— Значит, будут путать.

Он приказал остановить переправу тяжёлых подвод до рассвета. Через реку продолжали идти патроны, вода, лекарские сумки и люди. Обоз оставался на нашем берегу под отдельной охраной. Белый щит держали поднятым, чёрный лежал рядом, готовый закрыть обе линии.

У верхнего поста я подозвал Генца.

— Нужен ещё один лист. Северному посту.

Он достал дощечку, прижал к ней бумагу и приготовил перо.

— Раньше мы вызвали Бурта и Зира к фронту. К завтрашнему бою они всё равно не успеют. Если уже вышли из Валье, перехватить на северном посту или ближайшей коронной станции и направить в Аркенбург. К реке не вести. Дать охрану.

— Если ещё не вышли?

— Копию Лору. Пусть сразу отправляет их в столицу.

Генц записал и поднял голову.

— А вы?

Я посмотрел на Сухой кряж. За тремя знамёнами зажглись ещё два огня. Таренцы ставили их далеко друг от друга, создавая видимость растянутого по склону строя.

— После завтрашнего боя у Сухого кряжа тоже еду в Аркенбург.

Генц поставил время и унёс лист к ближней линии. Первое письмо могло уже поднять мастеров в дорогу. Поэтому копии нового приказа должны были ждать их на посту и двух ближайших коронных станциях. Где бы Бурт с Зиром ни получили его, к реке они уже не поедут.

Грейв устроил штаб в неглубокой канаве за первой складкой. Вейн разложил карту на снятом щите и расставил камни вместо сотен. Один камень обозначал пушку на дальнем берегу, два оставались у реки. Людей стрелкового контура он растянул вдоль складки. Копейщики закрыли проход между левым краем стрелковой линии и рекой, арбалетчики — такой же промежуток справа. Резерву приказали не переходить до рассвета.

— Кряж берём утром? — спросил я.

— Утром узнаем, сколько их там, — сказал Грейв. — Потом возьмём.

— А если отойдут?

— Займём без боя и остановимся.

— А если не отойдут?

Он подвинул камень Вейна к центру карты.

— Тогда вы останетесь до конца, как обещали.

Вейн диктовал Генцу