Корпорация Santa - Денис Деев

— Ж-313... — ледяным шепотом произнесла Стелла, медленно поворачивая голову к Резчику. — Мне показалось, или ваше оборудование только что заговорило?

Макс понял, что «ужин» отменяется. Начиналась «инвентаризация». Если он сейчас не выдаст что-то запредельно логичное и безумное одновременно, его следующая смена пройдет в угольной яме. Он сделал стремительный шаг вперед, буквально перегородив Стелле обзор и загораживая собой зашевелившуюся кучу мусора, из-под которой уже показалась зеленая пятка Николая Сергеевича.

— Это выгорание, Стелла! — выпалил Макс с интонацией врача-реаниматолога, борющегося за жизнь пациента. — Острейшая фаза переизбытка лояльности!

Стелла замерла, её рука, уже потянувшаяся к рукояти кнута, застыла в воздухе. В мире СантаКорп слово «лояльность» обладало силой священного псалма.

— Поясните, Ж-313, — ледяным тоном потребовала она, но в глазах мелькнула тень интереса. — Что это за звуки? И при чем здесь... выгорание?

— Старик сошел с ума от рвения! — Макс активно зажестикулировал, имитируя глубокую озабоченность. — Представляете, мэм, он требует оставить его на третью смену подряд! Рыдает, умоляет не отлучать его от Резчика. Я, как ответственный администратор, запретил. Сказал: «Восемьдесят Девятый, ресурс нужно беречь, ты не мальчик, иди в капсулу!». А он? Он впал в истерику. Он чувствует себя предателем в тот момент, когда не приносит пользу Корпорации. Эти всхлипы — это мольба вернуться к любимой работе!

Стелла медленно опустила руку. Фанатизм, доходящий до психического расстройства, был не просто нормой — это было то, что Система поощряла, холила и лелеяла.

Она брезгливо, но с явным оттенком одобрения кивнула.

— Похвальная преданность, — произнесла она, и её взгляд на секунду смягчился. — Такая самоотдача заслуживает внесения в личное дело. Редкий пример истинного понимания корпоративных ценностей. Но регламент отдыха нарушать нельзя, ты прав. Переутомление ведет к росту процента брака.

Макс уже готов был стереть со лба холодный пот, как вдруг Стелла прищурилась, и её голос снова обрел остроту скальпеля:

— Однако... Катя? Кто такая Катя? И почему Восемьдесят Девятый утверждает, что она ушла к какому-то «упырю»? Это звучит... подозрительно.

Макс почувствовал, как сердце сделало кульбит и застряло где-то в районе селезенки. Ложь нуждалась в немедленной достройке.

— К-катя? — Макс изобразил короткий смешок, больше похожий на икоту. — А, вы об этом! Это... это аббревиатура!

— Аббревиатура? — бровь Стеллы поползла вверх.

— К.А.Т.Я.! — Макс вдохнул побольше воздуха. — Контрольно-Автоматическая Техническая Ячейка! Это его личное название для «мозгов» Резчика. Старик в своем безумии персонифицировал оборудование. А «упырь» — это он так называет дежурного электрика, который вчера приходил замерять напряжение. Восемьдесят Девятый дико ревнует свой станок к чужакам!

Стелла замерла, переваривая информацию. Логика была извращенной, абсурдной и идеально вписывалась в систему ценностей СантаКорп.

— Персонификация оборудования на фоне трудового психоза... — задумчиво прошептала она. — Любопытно. Очень любопытно.

Глава 12

Стелла еще мгновение смотрела на гору ветоши, под которой затих «психопат-передовик», а затем тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Она снова сократила дистанцию, и Макс почувствовал исходящий от нее жар.

— Поразительная самоотверженность, — промурлыкала она, коснувшись кончиком кнута плеча Макса. — Оставь этого увлеченного ударника. Нам пора. Красная Зона не любит ждать, а вино из натуральных ягод имеет свойство выдыхаться. Идем.

Это был момент истины. Макс буквально кожей чувствовал, как перед ним распахиваются двери в мир мягких кресел и настоящих стейков. Но он также понимал: стоит ему переступить порог, как Николай Сергеевич выберется из-под станины и либо начнет распевать «Подмосковные вечера», либо пойдет искать свою полтину в карманах ближайшего патруля. А это означало мгновенный демонтаж всего стартапа вместе с головой его основателя.

Максу пришлось сделать то, чего не делал ни один здравомыслящий эльф за всю историю СантаКорп. Он пошел на риск, который не покрыла бы ни одна страховка.

— Я не могу, Стелла, — произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Стелла замерла. Воздух в типографии, казалось, превратился в жидкий азот.

— Не можешь? — переспросила она так тихо, что Максу захотелось немедленно залезть под Резчик к вахтеру.

— Настоящий лидер не бросает персонал в момент острого психологического кризиса, — Макс включил режим «гуру менеджмента» на полную мощность, сделав лицо скорбным и одухотворенным одновременно. — Мой долг как администратора — купировать приступ лояльности. Мне нужно... откалибровать его моральный компас, пока он не выжег себе синапсы от рвения. Если я уйду сейчас, Корпорация потеряет ценный кадр. Я должен остаться. Ради общего блага.

Стелла выпрямилась. Желтый Специалист только что отверг Красного Мотиватора. В её системе координат это было событие, сопоставимое с остановкой вселенной. Её эго, взлелеянное страхом подчиненных, было не просто уязвлено — оно было раздавлено.

Она бросила на Макса взгляд, в котором смешались обида, недоумение и чистая, неразбавленная холодная ярость палача-эстета.

— Твоя преданность подчиненным похвальна, Ж-313, — процедила она сквозь зубы. — Почти так же похвальна, как твоя глупость. Но отказ от Тимбилдинга — это жирный минус в твоем личном деле. Огромная черная метка на твоем светлом будущем.

Она резко развернулась и возмущенно выбивая каблучками пыль из бетонного пола направилась к выходу.

— Надеюсь, твои открытки и блесковые бомбы завтра будут безупречны. Потому что любая, даже самая крошечная ошибка... станет твоим последним отчетом.

Она вышла, не дожидаясь ответа, и хлопнула дверью с такой силой, что со стен посыпалась штукатурка, а Николай Сергеевич под станком снова жалобно икнул.

Макс остался стоять в тишине, понимая, что он только что обменял роскошный ужин на вечер в компании рыдающего нумизмата и стопроцентную вероятность того, что завтра Стелла придет его убивать. А может быть обиженная холодная красавица сдерет с него желтый комбинезон и поставит обратно к конвейеру? Что тоже будет равно смерти, долго там Макс не протянет.

Когда эхо от удара двери наконец затихло в вентиляционных шахтах, Макс обессиленно прислонился к стене. В ушах всё еще звенел ледяной голос Стеллы, обещавший ему завтрашнее свидание с инквизицией.

Из-под кучи мусора послышалось шуршание. Николай Сергеевич, он же Восемьдесят Девятый, начал выбираться на свет. К счастью для стартапа, Макс в свое время проявил осторожность и влил в деда лишь порцию «на донышке». Будь доза чуть больше, и поток нумизматических слез пришлось бы останавливать с помощью гидротехнических сооружений.

Но действие «лекарства» заканчивалось. Лицо старика дернулось, вселенская