Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

компанию с Линдхольмом, в самом деле взялся читать всё, что только попадалось ему о системе Альфы Центавра и её обитателях, и довольно быстро втянулся. У него появился собственный список намеченных для прочтения книг и статей, и даже излюбленное кресло, стоявшее у южной стены библиотеки, в арке одного из окон. Только спустя некоторое время Гилфрид сообразил, что отсюда видно кусочек трубы пневмодороги, уходящей за горизонт красноватого марсианского пейзажа. Туда, где были Нью-Корк, дом – и Эмили.

Сообразив это, ирландец следующие несколько визитов в библиотеку подыскивал для себя новое место, но каждый раз что-то словно мешало. Стандартные, сделанные по единому образцу, кресла оказывались вроде бы совершенно нестандартными. Там сидеть было жёстко, тут – жарко, где-то была сломана регулировка наклона спинки, так что у О'Тула от неудобной позы затекала и после, до самого отхода ко сну, ныла шея. Хотя, возможно, всё это лишь казалось парню, но в начале третьей недели обучения он всё-таки вновь вернулся к прежнему креслу у южной стены, и больше уже не пытался сменить его.

Арно отработал свои наряды, но, тем не менее, продолжал в свободные часы пропадать то в столовой, то в гаражах, то в прачечной – там, куда отправляли Амалию. Устав не запрещал добровольно помогать на работах, и дежурные сержанты или рядовые лишь усмехались, видя уже знакомого им «верного оруженосца». Невельская же упорно выдерживала дистанцию между ними, хотя раз-другой Гилфрид замечал, какими глазами девушка смотрит на Леона. Было совершенно ясно, что внимание француза ей приятно, и вместе с тем чем настойчивее Арно предлагал свою помощь в нарядах, тем сильнее замыкалась в себе Амалия.

Юхан как-то попытался завести с приятелем речь на тему того, что и Леон мог бы почерпнуть для себя немало полезного в библиотеке, но француз лишь пожал плечами:

– Моя жизнь принадлежит армии. Если уцелею – ещё будет время учиться, а если… В общем, я не хочу сейчас терять время зря.

– Как будто околачиваться на кухне или в прачечной – это не зря потерянное время! – тяжело вздохнул присутствовавший при этом разговоре Гилфрид. Арно строго посмотрел на него, потом недовольно скривился:

– Тут ты прав, Рыжий. Со стороны выглядит глупо. Но для меня это вовсе не потерянное время, – он вскинул голову и вдруг улыбнулся, светло и мечтательно. – Знаете, для меня это вообще-то очень даже счастливое время.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Дед, – встревожено заметил Линдхольм.

– Понятия не имею, Уппсала. Но мне почему-то кажется, что я всё делаю правильно. А если ошибаюсь – что ж, я бы всё равно впоследствии куда больше жалел, если б сейчас поступал иначе. Ну, хорошо вам поработать! – Арно махнул рукой друзьям и трусцой направился в сторону гаражей.

Глава 13. Чужие тайны

Гражданские нередко представляют себе армию как царство строгой дисциплины и субординации, где отдельный человек, независимо от рода войск и года набора – лишь часть огромной общности интересов. Безусловно, такое впечатление справедливо, и на этом прочном костяке строится непоколебимая мощь Солнечного Альянса.

Однако армия – это ещё и «человеческий фактор». Всегда были, есть и будут командиры, за которыми рядовые охотно пойдут в любое пекло. Бойцы, проявляющие инициативу и забывающие о личных интересах, ради товарищей по оружию и успеха общего дела. Люди, способные совершить подвиг по зову сердца, а не по приказу.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

Гилфрид нажал клавишу подтверждения, и выдвижная панель немедленно скрылась в столешнице. Ирландец потёр глаза, откинулся на скамье – насколько это было возможно сделать в условиях амфитеатра – и огляделся по сторонам.

Арно, с покрасневшими от недосыпа глазами, хмурился и, едва сдерживая зевоту, набивал ответ на очередной вопрос. Юхан успел закончить тест ещё раньше О'Тула, и сейчас рассеянно смотрел в сторону одного из больших окон аудитории. Гилфрид решил поначалу, что швед просто дожидается окончания отведённого на экзамен времени, но потом заметил, что Линдхольм разглядывает Габриэлу. Аргентинка, нагнувшись вперёд и чуть не упираясь носом в экран, сосредоточенно читала один из пунктов своего экзаменационного билета.

Шла их третья неделя в Академии. Как всегда по четвергам, все ждали лекцию по вооружению, но внезапно появившийся вместо майора ректор с ходу назначил тестирование. Если кто-то из кадетов и был недоволен тем, что предстоит сдавать экзамен без предварительного уведомления, выразить протест ни один не посмел. Ректор дал новобранцам ровно час, после чего, к удивлению собравшихся, покинул аудиторию.

– Наверняка за нами следят, – вполголоса предположил О'Тул, но Арно лишь скривился в ответ:

– Это никому не нужно. Как и твой результат теста. Он, в общем-то, касается только тебя одного, потому что от этого результата зависит, будешь ты жить или погибнешь в первой же стычке. Армия по итогу всего лишь направит тебя туда, где от такого раздолбая будет меньше вреда.

– То есть, если написать тест плохо, можно сразу угодить куда-нибудь в планетарную оборону, и спокойно…

Гилфрид не договорил, заметив, как недобро хмурится француз.

– Извини, – ирландец смущённо покраснел.

– Порядок. А насчёт теста – не всё так уж просто в плане критериев. Скорее ты с плохим результатом окажешься на передовой. Уппсале вот, если хочет водить мобили, нужно постараться.

– А если я хочу построить карьеру военного?

– Тогда тем более старайся. Хотя от передовой тебя это никак не спасёт.

Гилфрид постарался. Вопросы оказались хоть и сложными, но вполне посильными. О'Тул с удивлением обнаружил, что успел усвоить не так уж мало из прослушанных лекций. Впрочем, два часа в день даже в сравнении со школьными занятиями были каплей в море. Но Академия и не требовала от своих новобранцев глубокой теоретической подготовки – это предполагалось уже для тех, кто вернулся после четырёх лет службы и начал переподготовку на сержанта. В зависимости от личных заслуг, уровня знаний и здоровья возвратившегося в Каструм бойца, можно было получить сержанта и третьей, и сразу первой ступени А заодно и назначение не только в действующие части, но и куда-нибудь на вербовочный пункт, или – если не повезёт – в охрану каторжной колонии на Тритоне.

– Готово, – Арно демонстративно-громко выдохнул, наблюдая, как его выдвижная панель уползает в стол. Потом нашёл глазами Амалию, тоже успевшую закончить тест. Девушка словно почувствовала, что на неё смотрят: повернулась, поймала взгляд Леона. Француз мечтательно улыбнулся, но Невельская быстро отвела глаза.

– Прости, Дед, я в упор не понимаю, – признался Гилфрид. – Можно же внести ясность: да –