Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

– Не начинай, – попросил Арно.

– Нет уж, извини. Это просто некрасиво. В конце концов, я тоже таскал тот песочек!

– Ты меня попрекаешь? – холодно уточнил француз. Юхан, прислушивавшийся к их негромкому бормотанию, поспешил вмешаться:

– Не говори ерунды. Просто Рыжий хотел сказать – и я с ним полностью согласен – что мы надеялись на какой-то эффект. А получается, что ты ей вроде бы нравишься, но ведёт она себя так, словно собирается дать полный расчёт.

Арно медленно вдохнул, выдохнул, хмуро разглядывая столешницу. Передёрнул плечами:

– А то я не согласен.

– Есть идея, – быстро предложил Гилфрид. Он уже несколько дней обдумывал поведение Невельской, которая почему-то продолжала держать Леона на дистанции, хотя и не отказывалась от его помощи, когда тот появлялся на отработках штрафных нарядов.

– Хорошая?

– Нет, конечно. Нам нужно добыть сержантский КПК.

– Чесюнаса? – Арно в изумлении посмотрел на друга.

– Эм… – О'Тул замялся. – Тут всё зависит от того, есть ли у всех сержантов общий доступ к базе данных Академии…

– Разумеется, есть! – подтвердил Юхан.

– Тогда не обязательно даже Чесюнаса. Нужен просто КПК, чтобы посмотреть личное дело. Ну, как капитан читал наши, когда в первый день назначал наказание. Но в офицерский кабинет ведь не проберёшься, а вот позаимствовать КПК у сержанта вполне реально.

– Я против, – отрезал француз.

– Мы всё берем на себя, – пообещал Гилфрид.

– Ты вообще чем думаешь, Рыжий? Знаешь, что с тобой сделают, если поймают?

– Дальше карцера не отправят.

– Карцера? Тебе положат пистолет с единственным патроном.

– Авось не положат, – беззаботно усмехнулся ирландец, хотя от предупреждения друга ему стало не по себе.

– Уппсала, вразуми его!

Юхан легонько постукивал подушечками пальцев по столу, обдумывая идею О'Тула.

– Вообще, это осуществимо, – наконец заметил он.

– Ещё один псих! – Арно стиснул зубы. – И потом, это вопрос доверия. Я не хочу ничего узнавать о ней тайком.

– А кто тебе что скажет? – невозмутимо парировал швед. – Мы хотим узнать для себя. Хотим понять, что происходит.

– И дальше?

– Дальше ничего.

– Ради «ничего» так рисковать?

– Да не будет никакого риска, – Юхан сложил ладони вместе. – Я приду в гараж, когда вы будете на отработке. Отвлеку сержанта. В гараже такое провернуть проще всего, потому что после того, как сержант отметил штрафников в КПК, ему и делать почти нечего – разве что колонна вернётся с марша. Сидит у себя в каморке у входа, пьёт кофе и читает новости. Когда мы уйдём из каморки, Рыжий аккуратно проберётся туда и пролистает КПК.

– А если там блокировка? Ты глушишь сержанта, этот ирландский псих тащит КПК, и вы радостно снимаете блок с доступа, тыча сержантским пальцем в экран? – саркастически поинтересовался Леон.

– Если там блок – то и пёс с ним. Только я думаю, никакого блока и в помине нет. Все КПК – часть инфраструктуры Академии, как и библиотека. Но у них точно так же стоят свои ограничения по доступу и функционалу, как у тебя, когда ты в библиотеке заказываешь материалы для чтения. Так что ни в какие секретные разделы мы через КПК априори забраться не сможем.

Теперь Арно с удивлением рассматривал Юхана.

– Что? – не понял тот.

– Когда ты так поднаторел в этом?

– Да он же, считай, живёт в библиотеке! – ухмыльнулся Гилфрид. – И я с ним заодно. Самое безопасное место – как минимум, наряд не заработаешь.

– Не представляю, что вы хотите узнать из личного дела Амалии. Но мне чтоб ничего не говорили! Захочет – расскажет сама.

* * *

На словах план был простым и лёгким, но на деле, когда пришло время реализовать его, ирландец засомневался. Однако обещание было дано, и Юхан, которого начало слегка потрясывать от адреналина, отправился отвлекать сержанта. Властитель гаража успел привыкнуть к шведу, который, если не читал в библиотеке, непременно крутился где-нибудь возле мобилей. Более того, сержант уже несколько раз читал Линдхольму импровизированные лекции насчет управления техникой, ухода за ней и характеристик конкретных моделей. Так что появление кадета только обрадовало скучающего военного, и вскоре они вдвоём отправились на верхний ярус гаража, куда на днях доставили три новых модифицированных мобиля.

Гилфриду, пока он проскальзывал в каморку и склонялся над оставленным на столе КПК, всё время казалось, что вот-вот – и окрик одного из работавших в гараже рядовых, или случайно заглянувшего сюда офицера, положат конец всему. Однако никакого окрика не последовало, а экран КПК от первого же прикосновения ожил. О'Тул быстро отыскал файл с именами приступивших к отработке кадетов и из него перешёл на личное дело Невельской. Юхан, разбиравшийся в таких вещах лучше ирландца, особенно подчеркнул необходимость не пользоваться никаким внутренним поиском. Запрос, пояснил швед – это запрос, а переход из списка на личное дело – подумаешь, палец соскользнул. Сержант и сам едва ли сможет с уверенностью сказать, было такое или не было.

О'Тул быстро читал строчку за строчкой, и на лице его отражалось всё большее недоумение. Закончив изучение личного дела, он вернулся на список, с него на главный экран и, выключив КПК, аккуратно положил агрегат на прежнее место. Где-то в гараже раздались торопливые шаги, и Гилфрид, прильнув к стенке каморки, съёжился под окном. Стоило кому-нибудь заглянуть через остеклённый верх с противоположной стороны, и кадет-нарушитель стал бы виден как на ладони. Но ирландцу везло: шаги миновали каморку и затихли снаружи гаража. Где-то в отдалении мерно гудела техника – шла чистка мобилей. Затем совсем рядом, у наружной стены, кто-то громко засмеялся.

– Сейчас уточню.

– Он наверху, у новых машин.

Две пары ног прошли вглубь гаража. Гилфрид выждал ещё несколько секунд, потом выскользнул из каморки и, выпрямившись, сделал вид, будто только что вошёл снаружи: заглянул через стекло в каморку, огляделся, словно ища сержанта, потом пожал плечами и вышел вон.

Юхан встретился с ним спустя примерно полчаса, у одной из тренировочных площадок, предназначавшихся для проходящих переподготовку кадровых военных. В их расписании стояло в разы больше часов лекций и практических занятий, а вот физическая подготовка занимала всего по полтора часа утром и вечером, так что в середине дня такие площадки всегда пустовали.

– Ну, что там? – с нетерпением поинтересовался швед.

– Да почти ничего, – развёл руками Гилфрид.

– Это как это?

– А вот так. Из того, чего мы ещё не знали – её результат сто тридцать два балла.

Линдхольм присвистнул:

– Оказывается, она умница. Наверное, родители не могли оплатить полёт и учебу на Земле, вот и пошла в армию?

– Мне тоже так подумалось. Но она к тому