Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

– Чего-чего? – глаза шведа широко распахнулись. – А ты не ошибся?

– Говорю, как написано, – обиделся О'Тул.

– Ладно, не кипятись. Тогда я ничего не понимаю, – Юхан пощипывал нижнюю губу. – Она ведь наверняка могла подать заявку на спортивную стипендию. С такими баллами и с уже имеющимся мастером практически любой университет Земли был бы ей доступен. Там ещё что-нибудь было?

– Было, – кивнул Гилфрид. – И это самое странное из всего. Знаешь, кому Амалия звонила с припрятанного флэтфона? Когда заработала свои штрафные наряды?

– Домой.

– Хрен там плавал! Она звонила каким-то Бутрымам.

– Каким ещё Бутрымам?

– А я-то откуда знаю?!

– Соседи, что ли? Погоди, – торопливо заговорил швед, – а у неё полная семья?

– Полная. И две младшие сестры, близняшки.

– Совсем какая-то муть получается, – Линдхольм от растерянности даже уселся на одном из брусьев, обхватив голову руками. – Спрятать флэтфон, чтобы звонить не домой – а кому?

– Парню, – предположил Гилфрид, чувствуя, как настроение у него начинает портиться.

– Да ну, – отмахнулся Юхан. – Чего ради? Если это парень, и она ему звонит, то у них, по идее, должны быть нормальные отношения. Тогда зачем идти в армию и прятать второй флэтфон? Если они разругались – то зачем звонить? Нет, не так: зачем целенаправленно нарушать устав Академии, прятать флэтфон – и звонить?

– Тогда, может, родственники. Ну там, старенькая бабушка, сильно болеет, почти при смерти.

– Может, – согласился швед, массируя виски, словно от этого мысли должны были прийти в порядок. – Хотя тоже странно, согласись? «Привет, бабуля! Ты как? Жива? А я в армию пошла! Алло? Бабуля? Алло?»

Гилфрид невольно хихикнул.

– Да уж, – кивнул он, – полнейшая дичь выходит.

– Полнейшая, – согласился Линдхольм. – Но чует моё сердце, в этих Бутрымах всё дело, – он хлопнул себя ладонями по коленям и поднялся. – В библиотеку!

– На площадку, – усмехнулся ирландец. – Ты время видел?

– Чтоб меня… Надо бежать. Тогда проверим после ужина.

– Что проверим?

– Новости, конечно. Может, фамилия Бутрым мелькала где-то в информационных лентах. Попробовать-то можно.

* * *

Вечерний визит в библиотеку ничего не дал: фамилия Бутрым не фигурировала ни в каких новостях, включая списки безвозвратных потерь. Юхан растерянно смотрел на экран, взъерошив свои светлые волосы.

– У меня идеи закончились, – признался он.

– У меня тоже, – Гилфрид откинулся в кресле, подложив руки под голову. – Но я всё равно хочу докопаться до сути. Мне надоело видеть, как Дед занимается самоедством на пустом месте.

– Для него это не пустое место, – поправил друга швед.

– Я имею в виду, что нельзя так издеваться над человеком. Должна быть определённость.

– Справедливости ради, – заметил Юхан, – Дед сам это выбрал. Включая свои ночные вылазки.

– Сидит в кустах у блока Тета и вздыхает в перерывах между патрулями, – с кислой миной предположил О'Тул.

– Как знать.

– Ну, будь иначе – он бы хоть выглядел повеселее. Мне всё это не нравится, так недолго и с катушек слететь. А я не хочу, чтобы такой человек, как наш Арно, пропал зазря. Ни одна юбка не стоит, чтобы из-за неё изводить себя, – последнее ирландец произнёс почти с ненавистью.

Линдхольм, повернувшись к другу, секунду-две рассматривал его, но ничего не сказал.

– Можно проверить списки жителей Неман-Марс – скорее всего, там и отыщутся эти самые Бутрымы. А если не там, то где-нибудь в бывшем Русском, Восточноевропейском или Балканском секторе. Фамилия ведь явно славянская, – вернулся к своим рассуждениям Гилфрид. – Ты не знаешь, сколько будет обрабатываться удалённый запрос?

– В нашем случае – нисколько, потому что послать его мы не сможем, – швед вызвал на экране список своих книг и принялся выбирать, какую почитать в оставшееся до отбоя время. – Думаю, сейчас самое правильное, что мы можем сделать – оставить в покое и Арно, и Амалию, и Бутрымов. В конце концов, до присяги осталось всего ничего, и если у Невельской такие близкие отношения с этими людьми, что она даже пыталась позвонить им, нарушив правила – скорее всего, Бутрымы будут на её присяге.

– А ведь верно, – О'Тул чуть повеселел. Затем опять помрачнел. – Только до того Дед совсем зачахнет.

– Не зачахнет. Он крепкий, выдержит. Да и со всеми этими экзаменами у него не так много времени на самокопание. К слову, о тестах, – глаза Юхана азартно блеснули. – Я, пока сегодня разговаривал с сержантом, узнал кое-что интересное. На днях нас должны наконец-то допустить к стрельбам!

– Боевыми патронами? – Гилфрид припомнил последние выходы на полосу препятствий. В дополнение к ранцам кадетам уже неделю выдавали массогабаритные макеты винтовок, и ощущения от упражнений с такой нагрузкой оказались вовсе не радужными. Компактность и малый вес, которые так хвалил лектор, почему-то разом исчезали, когда приходилось карабкаться на очередную стенку, петлять («оружие на изготовку!») в лабиринте траншей, или пробираться по грудь в грязевой жиже.

– И с фульгураторами тоже! – подтвердил Юхан.

– Значит, идём за купол?

– А вот и нет. Тир – под главным плацем, на третьем подповерхностном ярусе.

Глава 14. Лучший результат курса

За столетия существования в разных родах войск Солнечного Альянса сложились свои традиции, которые порой в не меньшей степени определяют поведение кадрового военного, чем устав или приказы. Впрочем, и вышедшие в отставку зачастую продолжают следовать тем же принципам.

Сейчас всё чаще звучат мнения, что некоторые традиции безнадёжно устарели. Что следует их пересмотреть, а часть, возможно, и запретить, как не просто бессмысленные, но вредные для самих бойцов. Однако лично я выступаю решительно против подобных «улучшений». Хотя бы даже потому, что ни один «реформатор» ещё не предложил ничего толкового взамен.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

– Ваш нынешний норматив – двенадцать минут. Боекомплект – по три обоймы на каждого. На маршруте будет ровно сто мишеней, – сержант Чесюнас оглядел выстроившийся взвод.

Кадетам были выданы шлемы и лёгкая защита корпуса, по комплекту наколенников и налокотников, винтовки и боеприпасы. Тир, занимавший всё пространство под главным плацем, представлял собой лабиринт из десятка обособленных маршрутов. Подвижные блоки стен позволяли многократно изменять его конфигурацию – по слухам, общее количество возможных вариантов достигало двухсот. К собственно тренировочной площадке примыкали оружейные комнаты, склады амуниции и технические помещения. Некоторые из них выходили уже за границы плаца и простирались под зданиями на его северной стороне. Там же, в боковом крыле администрации, располагались лифты, в которых кадеты спускались на подповерхностные уровни.

– Рекорд, – литовец, похоже, остался доволен осмотром, и теперь неспешно пошёл вдоль строя, повысив голос, – составляет восемь минут семнадцать секунд. Здесь, в Каструм