Охотники за привидениями, Ленинград - Сергей Вариченко

— Останавливаться?

— Ни в коем случае.

«Спектр» рванул вперёд, закладывая виражи по узким улочкам старого Выборга. УАЗ отставал — не хватало манёвренности. Глеб нырнул в Крепостную улицу, потом в Пионерскую, вылетел на набережную.

— Ещё пост! — крикнул Константин.

Впереди, у Транзундского моста, стоял второй УАЗ, поперёк дороги. Проехать нельзя — только сдаваться.

— Держитесь!

Глеб крутанул руль. «Спектр» завалился набок, едва не перевернувшись, и влетел в подворотню между двумя старыми домами. Стекло левой фары разбилось о кирпичную кладку, но машина проскочила.

— Фару не жалко, — сквозь зубы сказал Глеб. — Жалко — нас.

Он вырулил во двор, потом — в следующий, потом через арку вылетел к железнодорожному переезду. Шлагбаум был опущен, но Глеб не остановился — «Спектр» перемахнул через рельсы, подпрыгнув на насыпи.

— Ты с ума сошёл! — крикнул профессор, держась за поручень.

— Не ори, помогай! Дима, давай излучатель!

— Зачем?

— Стволом не выстрелишь — создадим помеху!

Дима включил малый излучатель. Короткий импульс — и в радиусе ста метров погасли все фонари. Милицейские рации зашипели, потеряв связь.

— Работает, — сказал Константин, глядя в заднее окно. — Отстали.

Глеб сбросил скорость, выехал на шоссе, ведущее к границе. В зеркале заднего вида исчезали огни Выборга — сначала редкие, потом никакие.

— Живы, — выдохнул Дима и откинулся на спинку.

— Пока да, — ответил Глеб.

Остановились через десять километров, в лесу. Глеб заглушил двигатель. Тишина, только ветер в соснах.

— Разбитую фару заклеим изолентой, — сказал он, вылезая из машины. — Мотор работает, колёса целы. Проскочили.

— А если вычислили номер? — спросил Константин.

— Номер мы сменили ещё в Ржевке. Дима, спасибо.

Дима кивнул, не поднимая головы.

Кэ высунул свою гладкую морду из кармана Глеба.

— Ты хорошо вёл, — сказал он. — Я не ожидал, что вы так рискуете.

— Ради тебя, — ответил Глеб, заклеивая фару. — И ради нас. И ради Ленинграда, который когда-нибудь спасём.

Константин разлил чай из термоса. Профессор набил трубку — впервые за долгое время.

— До границы двадцать километров, — сказал он, выпуская дым. — Ещё один рывок.

— И тогда — Финляндия, — добавил Дима.

— Тогда — неизвестность, — поправил Глеб.

Он заклеил последний кусок изоленты, выпрямился, оглядел команду.

— Допивайте чай. Через пять минут выезжаем.

Они не знали, что в Выборге уже объявили план перехвата «Спектра». Не знали, что полковник Широков лично вылетел в Ленинград, чтобы возглавить поиски. Не знали, что их будут ждать на всех пограничных переходах, кроме одного — старой лесной дороги, отмеченной на карте карандашом Константина.

«Спектр» ушёл в рассвет, оставляя за спиной Ленинградскую область, древнюю крепость Выборг и прошлое, в котором им больше не было места.

Впереди была Финляндия. И надежда.

Конец двадцать второй главы

Глава двадцать третья. Последний рывок

Ленинградская область, лесная дорога в 15 километрах от границы с Финляндией

6:30 утра, рассвет

— Выключи двигатель, — сказал Константин. — Слышишь?

Глеб заглушил мотор. В наступившей тишине стало слышно, как далеко впереди, за деревьями, ревут моторы — тяжело, размеренно, как перед переправой.

— Техника, — определил Глеб. — Грузовики. Много.

— Или наши, или финны, — добавил профессор. — Или те, кто нас ловит.

Они остановились на привал в густом ельнике, в трёх километрах от последнего советского блокпоста перед границей. Дорога здесь была заброшенной — бывший лесовозный тракт, заросший молодым осинником. «Спектр» едва протискивался между стволами.

Глеб вышел из машины, размял ногу. Боль стала терпимее — то ли лекарства подействовали, то ли адреналин.

— Рассказывай, — сказал он Константину. — Почему нас пропустили в Выборге?

Константин достал блокнот, полистал.

— Утром, до того как мы уехали, я позвонил одному знакомому в Ленинграде — он работает в областном УВД, старший опер. Сказал ему: едут люди, которых лучше не трогать. Не объяснял почему. Просто — не трогать. Он понял.

— И на постах знали?

— Не на всех. Только на ключевых. А те, что гнались за нами у часовни, были из другого отдела — их не предупредили. Но когда мы оторвались, они получили команду «отбой».

— Кто дал команду?

— Тот же мой знакомый. Сказал — «ошибка, свои».

Глеб покачал головой, усмехнулся.

— Ты играешь в опасные игры, историк.

— Я играю в игры, в которых мы выживаем, — спокойно ответил Константин.

Профессор тем временем открыл багажник и начал разбирать генератор. Иридиевая плита — отдельно, излучатель — отдельно, блок управления — в третью сумку. Кэ, принявший форму булыжника, лежал в кармане у Глеба.

— Если нас остановят на границе, — сказал Градов, — они увидят только научное оборудование. Разобранное, в чехлах. Ничего запрещённого.

— А Кэ?

— Камень как камень. Серый, гладкий. Мало ли камней возят через границу для коллекций.

— А документы?

— Документов нет, — сказал Глеб. — Будем действовать по ситуации.

Дима сидел на поваленном дереве, перебирал частотомер — отключил, сложил, убрал в рюкзак.

— Всё, — сказал он. — Мы чисты.

— Не чисты, — ответил Глеб. — Невидимы. Разные вещи.

К границе выдвинулись в семь утра, когда солнце уже поднялось над соснами, но лес ещё держал в тени низины. Ехали без фар, на подфарниках — их никто не должен был заметить. Лесная дорога виляла, петляла, но Глеб вёл уверенно — карта была размечена, ориентиры запомнены.

— До полосы отчуждения — километр, — сказал Константин, сверяясь с GPS, которого у них не было — только ручка, карта и компас. — Там может быть патруль. Но между сменами бывает разрыв — десять-пятнадцать минут. Мы должны попасть в этот разрыв.

— А если не попадём? — спросил Дима.

— Тогда нас заметят.

— И что?

— Тогда придётся говорить правду.

— Кто поверит в правду? — усмехнулся профессор.

— Те, кто её услышат, — ответил Константин.

Проскочили. Едва-едва, но проскочили.

В 7:48 утра «Спектр» выехал на полосу отчуждения — ровный, выкошенный луг за колючей проволокой. Метров через двести — финская сторона, такие же столбы, такая же проволока, только нашивки другие.

— Сто метров до границы, — сказал Глеб. — Всем приготовиться.

— К чему?