ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

После этих слов Ли ловко достал из-под кровати простой веник с небольшим совочком и два круглых, потрёпанных коврика для медитации. Затем он вынул из тумбочки и аккуратно разложил два комплекта одежды, состоящих из лёгких льняных штанов, простой рубахи и широкого, свободного кимоно серого цвета. Быстро, с привычной ловкостью одевшись, он направился к выходу, готовый приступать к уборке. Взглянув на внешний вид тех самых ковриков, Сергей мысленно сравнил их с теми потрёпанными половичками, на которых обычно дрыхнут бездомные кошки в подъездах. Стянув с себя ночнушку, он принялся натягивать второй комплект одежды; как ни странно, его руки сами делали всё нужное — завязывали пояс, поправляли складки, — будто он носил такие наряды каждый день своей жизни и переодевался по нескольку раз на дню.

«Наверное, так оно и есть, — с горечью констатировал он про себя. — Это мышечная память бедолаги Лао. Его тело помнит, а я — всего лишь пассажир, который даже не знает конечной остановки».

Тем временем напарник вернулся с небольшим, потёртым ведёрком воды и начал ловко разбрызгивать её по деревянному полу тонкими, аккуратными струйками.

— Чего уставился, как баран на ворота? — бросил он Сергею, не отрываясь от дела. — Бери веник и помогай, а то мы тут до обеда проторчим. Твои отговорки, что ты ничего не помнишь, не освобождают тебя от монастырских обязанностей. Здесь все работают.

Сергей, в принципе, был не против — в своей прошлой жизни он был ещё тем чистюлей и фанатиком порядка, свято веря, что чистота в жилище — залог если не счастья, то хотя бы крепкого здоровья и отсутствия тараканов в углах.

После небольшой, но тщательной уборки потрёпанные коврики были расстелены в самом центре комнаты, и Ли, не теряя ни секунды, уселся на один из них в идеальной позе лотоса. Он положил локти себе на бедра, сомкнул ладони, выпрямил спину и уставился в пространство перед собой с таким сосредоточенным видом, будто собирался не медитировать, а запускать космический корабль. Эта картина окончательно обескуражила Сергея, но он, стиснув зубы, не стал высказывать вслух, как по-идиотски, на его взгляд, это всё выглядит. Он просто уселся в аналогичную, кривоватую позу рядом с товарищем и закрыл глаза, надеясь, что это сойдёт за медитацию.

Спустя полчаса полной, гнетущей тишины, в течение которых он не почувствовал ровным счётом ничего, кроме нарастающего желания почесать нос и уснуть, Крас уловил лёгкое движение слева. Повернув голову, он понял, что медитация, слава богу, закончилась и пора подниматься. Попробовав встать, он с ужасом обнаружил, что его ноги ужасно, до мурашек, затекли и совершенно не слушаются, будто их отлили из свинца.

— Что с тобой? — встревожился Ли, уже стоя на своих ловких, как у кошки, ногах. — Ты не можешь встать? Ноги затекли?

— Ага, — сдавленно выдавил Сергей, чувствуя себя полным идиотом.

— Ты что, совсем, во время цигуна не расслаблял своё тело? — в голосе Ли послышалось неподдельное изумление. — Этому же учат в первую очередь, на самых первых занятиях! Давай присядь на кровать, разомни. Похоже, сегодня у нас будет действительно тяжёлый день… Ты хоть что-нибудь вспомнил за это время?

— Нет, — мрачно ответил Сергей, гримасничая от острой, колющей боли в онемевших конечностях. — Только понял, что сидеть так, как болван, я больше в жизни не хочу.

— С тобой точно что-то не так, — покачал головой Ли, глядя на него с беспокойством и лёгким разочарованием. — Ты же был самым первым из всех послушников, кто понял принцип полного расслабления мышц и движения энергии внутри тела. Ты мог часами сидеть в этом положении и не чувствовать ни усталости, ни дискомфорта. Вот дела-то… Ладно, хватит киснуть, двигаем на пробежку. Не хватало ещё по шее получить от мастера Пинга за опоздание — он сегодня и так на взводе.

Жилой дом послушников представлял собой простую, аскетичную каменную коробку с четырьмя основательными, лишёнными всяких излишеств стенами из огромных, грубо отёсанных блоков серой скальной породы. Высокая, четырёхскатная крыша без какого-либо потолочного перекрытия, сложенная из толстых, тёмных досок, на вид была весьма прочной и укрыта слоем тёмно-коричневой, местами замшелой глиняной черепицы. От холодного каменного пола до самого верха крыши было метров семь — не дворец, но и не лачуга. Само здание не поражало размерами. Всё внутреннее пространство было чётко разделено лёгкими бумажно-бамбуковыми перегородками на два прямых, узких коридора, у каждого из которых был свой отдельный выход во внутренний двор. В каждый коридор выходили двери пяти одинаковых, спартанских комнат с обеих сторон.

«Не так уж и много людей, если в каждом таком доме живёт человек двадцать, — прикинул Сергей, оглядываясь. — Хотя, если таких зданий тут с десяток, то в столовой будет не протолкнуться. А жрать что-то уже чертовски тянет… Когда же я в последний раз ел? — задумался он. — Завтракал ещё дома, на Земле, своими просроченными сосисками, потом всё благополучно выблевал в том цеху на останки „гарного хлопца“. Но сколько вообще прошло времени с тех пор? Чёрт, как же всё непонятно и запутанно с этими внезапными перемещениями! И как теперь понять, этот голод ощущаю я, Сергей, или это тело китайского паренька требует свою законную пайку? М-да, и не загуглишь ведь всю эту абракадабру. Хотя, что бы я вообще написал в поисковом запросе? „Старый маразматик-телепат постоянно кидает меня из моего тела в непонятные, жуткие помещения, промывает там мозги, а следом отправляет в тело несовершеннолетнего азиата. Какую диету при таком образе жизни вы посоветуете?“ Хе-хе, скорее всего, любой поисковик выдал бы в ответ лишь адрес ближайшей психушки с крепкими смирительными рубашками».

Выбежав следом за Ли во двор, Крас остановился, чтобы перевести дух, и его взору открылся просторный, утрамбованный плац в виде вытянутого прямоугольника со сторонами примерно метров сто пятьдесят на тридцать. Как оказалось, окружён он был с четырёх сторон такими же безликими, серыми каменными зданиями, из которых в данный момент уже выбегали люди, одетые в кимоно разных цветов. Если Сергей, его друг Ли и те, кто высыпал из соседнего дома, были облачены в уныло-серые тона, то те, кто появлялся из дверных проёмов зданий напротив, щеголяли в ярко-жёлтых, почти солнечных одеяниях, резко контрастирующих с общей серостью. У каждого выхода, словно часовые, стоял азиат средних лет в кимоно того же покроя, но цвета бледно-красного, будто ткань долго и неудачно