В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

Это была явная просьба о встрече, и только его Четвертый брат мог действовать так мягко. Се Юньци пришлось потрудиться, чтобы незаметно преодолеть барьер, и после он сразу взмыл на мече, улетая все дальше и дальше в горы, пока Шанло не исчез из вида за острыми пиками. Только тогда он снизился и заметил в ночной темноте пещеру. На каменной плите перед ней стояла маленькая фигурка: юноша будто не старше Ин Тао – с круглым бледным лицом и черными волосами, собранными в плотный пучок. У него были большие глаза и рот и полные губы с родинкой в уголке. Он не казался худосочным и даже обладал животиком, а потому одевался в свободные темно-золотые одежды, как молодой наследный принц. Из-за этого брюшка он казался мягким и нежным, да и вел себя всегда восторженно и добродушно, словно какое-то воплощение бодхисатвы. Никто бы и предположить не мог, что этот юноша, которого названые братья звали Те-эр, был могущественным наместником юга, обладавшим самым большим числом последователей.

Се Юньци снизился и спрыгнул на камни, настороженно оглядываясь по сторонам. Те-эр неизменно появлялся с толпой прислужников.

– Третий брат! – радостно поприветствовал его Четвертый брат.

Се Юньци презрительно фыркнул.

– После того как ты чуть меня не подставил, ты еще смеешь мне улыбаться, паршивая ты свинья? – огрызнулся он.

– Третий брат сердится, и заслуженно, но позволь спросить: разве я тоже не понес потери? Моя лучшая змейка была убита, – мягко сказал Те-эр и сделал жест рукой, приглашая зайти в пещеру. – Я скорблю, истинно скорблю.

Се Юньци хмыкнул, но все же зашел внутрь. Как он и ожидал, здесь уже были и столы, и стулья, и даже мягкая кушетка, чтобы Четвертый господин мог отдохнуть от трудов. А по полу вились змеи, на которых Се Юньци изо всех сил старался наступить, но которые ускользали.

– Перед кем ты разыгрываешь сей спектакль? – спросил он, отвлекаясь от этой игры и плюхаясь в кресло.

Те-эр обиженно вздохнул, уселся рядом и сказал:

– Брат, будем считать, что мы оба проиграли этот раунд, к чему ссориться?

Се Юньци чуть не закатил глаза. Он никогда не понимал, действительно ли Те-эр настолько глуп – или же все это налет притворства. Но даже Четвертый брат должен был понимать, что это не просто ссора, а смертельная битва, в которой выживет сильнейший.

– Я думал, ты не станешь вмешиваться, – сказал Се Юньци, наблюдая, как змея обратилась полуголой девицей и поднесла им вино. Он опрокинул в себя чашу и повернулся к Те-эру, который держал свою чашу пухлыми пальчиками. – Но ты превзошел мои ожидания. Блестящая ловушка. – В его голосе прозвучала нотка искренности. – И этот ход – свалить все на Второго брата, умно-умно. Хотя никто и не поверит в такую чушь.

– Людишки верят в то, что им выгодно. Спасибо, Третий брат. – Глаза Те-эра превратились в щелочки, а большие губы расплылись в улыбке. – Похвала от такого мастера притворства, как ты, дорогого стоит.

– Но… как говорится, свинья собралась есть небо, да не может откусить[70]. – Се Юньци со стуком поставил чашу на столик. – На одной горе не может быть двух тигров. Отступи, и этот достопочтенный, так и быть, сохранит тебе жизнь.

Те-эр нисколько не обиделся на это оскорбление. Он долго молчал, крутя в руках чашу, а потом проговорил:

– Третий брат, я бы рад отступить, но кто сказал, что победишь ты?

Се Юньци коротко хохотнул.

– Сейчас я ближе всех к даосу и знаю его получше вас. Его не сломить этими пустяковыми ловушками, а в бою ни один из вас его не одолеет. Это даочжан Сюаньи, он безжалостен к врагам.

– И ты его не одолеешь, – рационально сказал Те-эр, все еще глядя на вино, а не на брата.

– Этот достопочтенный одолеет. – Глаза Се Юньци вспыхнули алым огнем. Но он не собирался вестись на провокацию и разбалтывать Четвертому брату все секреты, что узнал. – Выбор за тобой. В последний раз я предлагаю тебе отступить. Этот достопочтенный пришел сказать только это. Следующего раза не будет.

Он поднялся и направился к выходу из пещеры, когда сзади раздался голос Те-эра:

– Меня тебе тоже не победить. В этом и смысл нашего спора.

– Но зато, – Се Юньци резко обернулся и одарил Четвертого брата очаровательной демонической улыбкой, – я могу помочь даосу. Вдвоем-то мы как-нибудь справимся с одной свиньей.

– Смотри сам не переметнись к праведным заклинателям, – донеслось ему в спину. – Помни, что они сделали с твоим кланом. Думаешь, тебя примут с распростертыми объятиями?

– Считаешь, что я такой забывчивый? – фыркнул Се Юньци, не оборачиваясь.

– Раз уж ты вьешься послушным псом вокруг даоса, даже не знаю, глуп ты или забывчив. – В голосе Те-эра послышалась мягкая насмешка.

Се Юньци стиснул зубы и вскочил на меч.

– Не волнуйся. Я убью его, потом вас, вырежу орден Чэньси и утоплю весь праведный мир в крови.

Глава 39. На душе беспокойство, в мыслях хаос[71]

Мо Хэ оказался в своем духовном пространстве, потому что его тело повторно подверглось яду шэяо. Хотя некий достопочтенный и наблюдал за боем, он не знал, что еще в комнате публичного дома Шуай умудрилась отравить даоса: струны ее гуциня были покрыты змеиным ядом, который рассеивался в воздухе, когда она играла. Хвала Небесам, что Мо Хэ ожидал чего-то подобного и поставил невидимый барьер, оградив остальных от яда. Однако из-за этого весь основной удар пришелся по нему.

Его тело, которое и без того с трудом справлялось с отравой, не выдержало, и он погрузился в глубокий сон. Благо его дух не отделился от тела, и Мо Хэ мог проанализировать ситуацию, надеясь на навыки Лу Уюэ. Он доверял лекарю и был убежден, что тот сможет найти противоядие.

Мо Хэ лишь немного сожалел о том, что погорячился и уничтожил змею. Будь у Лу Уюэ образцы яда, он бы смог создать противоядие быстрее, а сейчас время утекало сквозь пальцы.

Но Мо Хэ не слишком волновался. В конце концов, для вознесения так или иначе придется отказаться от смертного тела. Но если его телесная оболочка умрет до того, как он сформирует бессмертное тело…[72] Мо Хэ не знал, что будет дальше, но полагал, что при острой необходимости сможет насильно разорвать связь между бессмертной душой и телом и стать бесплотным духом. Затем ему придется долго совершенствоваться, чтобы сгустить свою бессмертную душу и превратить ее в бессмертное тело, и лишь после этого он сможет отправиться на Небеса.

В любом случае это создавало затруднения для его дальнейших планов.