Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

— Не хотел рисковать, — ответил Адемар, — До Гравайона тоже не ближний путь, а там меня не ждет корабль, готовый к северной экспедиции в один конец. Пока я ищу свободный корабль, у которого нет более выгодного фрахта. Пока капитан срочно готовится к походу на север.

— Успели бы.

— А обратно?

— Обратно можно и не проскочить. После того, как закрывается навигация на запад, считается, что еще пару недель можно проскочить на восток. Но не дольше.

— Вот-вот. Всю зиму кормить целый экипаж? Да я разорюсь.

— Согласен, — кивнул Сантели. — Что же привело вас в нашу скромную обитель? Надеюсь, не те письма, которые я доставил в Любеч в последнем рейсе?

Бригадир с косичками никогда не улыбался, но и злобные рожи вечного недовольства жизнью в стиле графини Карнавон тоже не строил. Глядел очень внимательно и немного искоса, скрывая обрубленное ухо. Говорил рассудительно, четко и связно, как правило, после короткой паузы, обдумав слова. Адемар смело поставил бы, по крайней мере, серебро на то, что бывший добытчик Профита получил неплохое образование и по рождению не был человеком меча. Может быть дворянин, но из небогатой семьи, скорее всего младший сын, которому семья уже не могла оплатить начало военной карьеры. Любопытно, какая нелегкая занесла его сюда… С другой стороны, в Пустошах можно встретить даже герцогского отпрыска в поисках приключений и самоутверждения. В «землях беззакония» никому нет дела до прошлого, важно лишь то, что человек представляет собой здесь и сейчас.

— Нет.

— Слава богу, — Сантели поднял руку, призывая собеседника не торопиться с репликой, — Если вы не к нам, то вы через нас транзитом. Врата, Майнхард или, что более вероятно, Закатный Север.

— Он самый.

— У мыса Трвин-и-Гогледд проходит теплое течение. Выход из Залива Пустошей на запад открыт в любую зиму. Правда, моему кораблику никак нельзя показываться на западном побережье. Конечно, недоброжелатели не ждут меня в каждой бухте, но все-таки. И команда далеко не морские волки, и сам корабль мечтает о сухом доке. Сможете устроить по весне?

— В Любече я договорился. И в Гравайоне договорюсь.

Любеч это самый северный порт Восходного Севера. Порт. Не пристань, не причал, не гавань и не рейд. Приткнуть корабль к берегу есть места и севернее. Но припасы, пресная вода, возможность мелкого ремонта силами местных, рынок и склады это порт. Правда, сухого дока в Любече нет. На крупный ремонт надо идти в Гравайон к устью Доры или еще южнее, в Каденат.

— Покорнейше благодарю, — Сантели даже поклонился.

— Как я могу попасть на Закатный Север? — спросил Адемар.

— Поднимем паруса и подкинем вас до Порта. Это в любом случае.

Городок с неоригинальным названием Порт был единственными морскими воротами Пустошей. Молва говорила, что стоянок на побережье было куда больше, но после Бедствия большая часть причальных сооружений пришла в плачевное состояние. Без людского присмотра злое море удивительно быстро пожирает даже то, что возведено из прочного камня.

— В Порту могут быть корабли, которые пойдут на Закатный Север. Но маловероятно. Все, что стоит отсюда вывозить, вывозится в сезон. Особенно, по осени. Зимой все, что в Пустошах появляется нового, это Профит из подземелий. Конечно, за зиму кто-то да зайдет. Но придется подождать, — сказал Сантели.

— Есть же путь по суше.

— Да. Через Каньон. Точнее, через Врата и Каньон. Проводники зимуют во Вратах. Порт даже для них дыра дырой, где можно сдохнуть от скуки. Врата заметно южнее, там более мягкая зима, менее ветреная.

— Зимой этот путь проходимый или он закрывается, как Ломаные Горы в южной их части?

— Проходимый. Больше денег, больше риска, но путь есть. Придется нам с Шарлеем вас проводить.

— Можно и рекомендательное письмо друзьям во Врата написать. Или здесь так не принято? — уточнил Адемар.

— Можно. Но местные не понимают, что значит знатный дворянин. Здесь, конечно, следят за базаром, только мало ли вдруг выйдет недопонимание. Слово за слово, вы по привычке махнете мечом и останетесь зимовать во Вратах, потому что все остальные проводники от вас разбегутся как зайцы от гиены.

— Тудук тоже так подумал. Никому из своих не доверил меня проводить до вас.

— Мы тут достаточно умные, чтобы понимать очевидные вещи, — скромно сообщил Сантели. — Я два года не был во Вратах, но город небольшой, и надеюсь, не все старые знакомые умерли.

— От Порта до Врат сложно добраться?

— Наймем сани. От границы болот до берега мы однажды добирались десять дней. Верхом и в хорошую погоду. Но там не было дороги, и местность совершенно дикая. От Порта до Врат, если мне не изменяет память, налегке семь дней с двумя остановками в деревнях.

— У вас нет таверн на дороге на расстоянии хотя бы дневного перегона?

— В Пустошах пусто не просто так, — лаконично сообщил бригадир. — Увидите.

— Врата большой город?

— Большая деревня, скорее. Несколько тысяч с ближайшими пригородами.

Сказано со знанием дела и легчайшей ноткой грусти, — отметил Весмон. И тоски. Определенно, бригадир знает, что такое большой город. И в Пустоши, судя по всему, отправился не по своей воле.

— Кто там за главного? — спросил граф. — Я же правильно понимаю, что в Пустошах нет верховной власти, и каждое поселение как бы само по себе?

— Во Вратах есть городской совет. Девять человек, имеющих наибольшую вооруженную поддержку. Два года назад было девять, сейчас не знаю. Они нанимают городского голову, который решает мелкие бытовые вопросы. Городской стражи нет. Судей нет. Разногласия, требующие силового решения, решаются силой. Если обе стороны хотят решить спор без кровопролития, они выбирают, к кому из старших обратиться за справедливостью.

— Что за люди тамошние старшие? Маги, дворяне?

Сантели поморщился.

— У магов другой склад ума. Они люди не компанейские и не стремятся стать первым парнем на деревне. Дворяне же… встречаются. Словами большого мира, здешние старшие это атаманы разбойников. За каждым стоит, как вы говорите, шайка. Живут они не по писаным законам, а по понятиям. Отчасти по местным, отчасти по воровским с большой земли.

— Бедствие уничтожило города и власть, но убей-городки и разбойники выжили?

— Примерно так. Знаете, у мастеров всяких сложных дел есть правило. Не знаешь, как оно работает — не трогай. Сейчас