Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

Адемар внимательно слушал, но пока не соглашался.

— Представьте, что вы зашли в старый деревянный дом после пожара. Под ногами угли, деревяшки, мусор всякий. От стен остались куски, в крыше дырки, — продолжил Сантели.

— Представил.

— Если пнете кучу мусора, она может вспыхнуть. Толкнете плечом кусок стены, он рухнет, и на вас свалится крыша. Просто шагнете вперед, а там упало что-то приколоченное и лежит гвоздем вверх. Не заметите, что начинает болеть голова, вдохнете еще немного угара, упадете и не встанете.

— По уму такой дом надо сносить и строить заново, — сказал Адемар.

— Да. Если есть деньги и рабочие. Иначе он такой будет годами стоять и рушиться. Потом бродяги посмотрят, что дом плохой, но не падает, и устроят там притон. Крысы какие-нибудь заведутся. Призраки. В одном углу, простите, нагадят, но в другом подметут кривым веником. Кто-нибудь сердобольный повесит табличку «в дождь льет здесь»

— Ладно, я понял. Постараюсь ничего не сломать. Все переговоры через тебя.

— Мудрое решение.

Сантели совершенно отвык обращаться к дворянам как положено по титулу. Адемар не настаивал. Пустоши есть Пустоши. Дворянский этикет остался в цивилизованном мире.

Шарлей на протяжении всего разговора молчал, будто его здесь и не было. Если в Сантели Адемар видел горожанина, который, скорее всего, вынужденно пустился в бега, то однорукий мастер меча точно вел свой род от горожан. При этом Шарлей был полностью лишен какого-либо заискивания, самоуничижения. Так обычно ведут себя мастера, владеющие каким-нибудь уникальным ремеслом, знающие себе цену и выбирающие для общения того, кто в силах оценить их значимость по достоинству.

— Я еще хотел бы узнать про одного человека из Пустошей, — сказал Адемар, — Здесь ведь немного населения, а более-менее благородного общества и того меньше.

— Интересно, кого вы посчитаете за более-менее благородное общество в Пустошах, — ответил Сантели. Он по-прежнему не улыбался, но чуть прищурился в доброжелательной гримасе.

— Дворян и магов.

— Не сказал бы, что здесь у руля первые или вторые.

— Ладно. Есть одна девушка. Хель, она же Люнна. Высокая. Рыжая. Лекарша широкого профиля. Возможно, имеет некоторые магические способности.

Сантели и Шарлей переглянулись. Оба понимали, что, во-первых, Весмон скорее друг и точно не враг. Как минимум, ситуативный союзник и пока что честный деловой партнер. Возможно в перспективе и друг. Во-вторых, на след Хель во Вратах Весмон нападет совершенно без труда. Практически сразу найдет бывшую работодательницу, у которой нет причин умолчать, что искомая Хель пришла в город с Сантели и ушла с ним же.

Поэтому темнить или врать здесь совершенно бессмысленно. Вопрос в том, сколько правды можно сообщить и в каком контексте. Заодно самим интересно, как дела у старой боевой подруги и что связывает ее с графом. Прощаясь с Сантели и Шарлеем, Хель сказала, что пойдет в Мильвесс. Неужели не дошла, застряла на Восходном Севере?

— Знал такую, — осторожно сказал Сантели, — Работала во Вратах в аптеке у Матриссы.

— Делала ампутации, — утвердительно сказал граф.

— Делала. Она вообще по хирургии, не по лекарствам. А вы ее откуда знаете, где встречали?

— Уууу, — улыбнулся Весмон, — Это долгий разговор.

— Разве мы торопимся?

— Торопимся. Но не прямо сейчас. Для начала скажите, почему вы интересуетесь ее жизнью. Как друзья или просто из любопытства? Может, она вам денег задолжала или еще что-то?

— Друзья, — после короткой паузы вымолвил Сантели.

Из соображений, что про дружбу все равно расскажут во Вратах. Но про последний совместный рейд в Пустоши во Вратах не расскажет никто. И откуда у Сантели когда-то дорогой корабль с медной обшивкой тоже никто не расскажет. Об этом умолчим. Шарлей не дурак, тоже умолчит.

— В последнем рейде мы подняли много Профита, — сказал Сантели, глядя не на Весмона, а на Шарлея, — Я рассчитался с ней королевской монетой, и она решила, что самое время покинуть Пустоши. Сказала, что пойдет в Мильвесс. Как, дошла?

— Дошла.

— Это хорошо, — сдержанно порадовался бригадир.

В свою очередь, Адемар понял, что собеседники намерены делиться знаниями медленно и осторожно. Возможно, в зависимости от того, что они узнают. Впрочем, все, что граф знал о биографии Хель, он знал из открытых источников, и ни она сама, ни близкие к ней люди никаких тайн не выдавали.

— В первый раз я встретил Хель в гостях у Флессы Вартенслебен в Мильвессе.

Удивил. Еще бы, в гостях у наследницы бонома. Сантели, услышав фамилию «герцогов запада» странно дернул щекой и машинально коснулся уполовиненного уха.

— В это время она служила хирургом в столичной тюрьме, — Адемар сделал вид, что ничего не заметил.

Не удивил. Чему здесь научилась, с тем и в столице пригодилась.

— Позже Хель странствовала с Артиго Готдуа в его ближнем кругу, — продолжил выдавать дозированные сведения граф.

Здесь пришлось пояснить, кто такой Артиго Готдуа и почему он странствовал. Новости издалека сюда доходили в устном пересказе через посредников. Кто сейчас император, в Пустошах, как правило, знали, а кто у него жена, наследник, министры, приближенные, уже нет. Сантели и Шарлей слышали про Ужасную Четверку, но из четверых вспомнили только Вартенслебена. И снова фамилия их не порадовала — обоих.

Про кубик, армию землекопов, полевые кухни, боевые возы, складывание бумаги, лифы и «Лабиринт» Адемар умолчал. Это уже не биография по открытым источникам, а личные отношения.

— Да, она всегда была умная, — сказал Сантели, поняв, что пришла его очередь, — Честная. И независимая. В бригаде, но сама по себе. Ни к старшим не подлизывалась, ни по сторонам головой не вертела. Не крыса, не предаст, не обворует. Такие и в столице должны быть в цене. Как хирург дело знала. Учил ее дед, поминала его пару раз. Про родителей, братьев-сестер и прочее не говорила. Какого рода-племени, Бог ее знает.

— Дворянского, — уверенно сказал Адемар, — В детстве не голодала, спину гнуть не приучена.

— Что знаю, то знаю, а чего не знаю, про то врать не буду. По рукам и по лицу может и дворянского, но ее родичей здесь точно нет и не было.

— Тогда откуда она здесь взялась? Приехала одна?

Сантели давно ждал, что расспрашивать про Хель придет кто-то большой и сильный. Возможно, даже колдун, ведьма или, чем черт не