Ворон из рая - Тисато Абэ

существовании в Подземном городе некоего порядка были правдивы. К тем, кто закончил есть, подходили дети и наливали чай в опустевшие чашки. А когда и чай был выпит, посуду наскоро ополаскивали и, снова налив в нее суп, расставляли на подносы. Старушка пояснила, что так разносят еду тем, у кого больные ноги.

Глядя, как обитатели Подземного города поддерживают друг друга, Ёрито ощутил вдруг ужасную неловкость. Решив поскорее покончить с едой, он поднес чашку к губам и собрался было выпить остатки супа, но неожиданно почувствовал, как что-то кольнуло губы. Он подумал, что это мусор. Коснулся губ, у него в руке оказалась веточка, причудливо обмотанная ниткой. В это мгновение Ёрито ощутил холодок на затылке.

У Ямаути-сю существовало несколько условных знаков на случай, когда под рукой не было ни туши, ни кисти. Недаром Ямаути-сю дразнили Алыми Шнурами: к мечу, указывающему на их статус, крепился длинный поясной шнур. В чрезвычайной ситуации кончик отрезали и, завязав его особым образом, передавали сведения.

Чтобы сразу было понятно, не изменил ли кто-то извне сообщение, перед каждой операцией менялись форма передачи и значение условных знаков. То, что он обнаружил сейчас, – веточка, изображающая меч, и нитка, обозначающая поясной шнур, – несомненно, было посланием от высшего руководства или того, кто имел право действовать от его имени.

Ёрито бросил веточку между ног так, чтобы никто вокруг не заметил, соскоблил с нее зернышки и проверил узелки. Условный знак означал, что сообщение пришло от Хакурику-ко с пометкой «вакатакэ» – «молодой бамбук». Смысл был ясен: «Немедленно связаться с верхами!»

Ёрито потянул за кончик нитки, распустил все узелки, а затем быстро завязал новые. Так он сообщал о том, что получил послание. Вплетенный дополнительно знак под название «ямадори» – «фазан» – означал: «Дело затягивается».

Когда он опустил веточку в чашку, к нему бодро подошла женщина средних лет.

– Ты уже доел? Давай я помою, – сказала она.

– Благодарю. Извините, что утруждаю вас, – ответил Ёрито.

Улыбнувшись, женщина как ни в чем не бывало сложила посуду и быстрым шагом прошла за спиной у Тоби, который, смеясь, возился с детьми.

«Все видят, значит… Что ж, понятно».

Ёрито украдкой взглянул на Тихаю, но тот с невозмутимым видом прихлебывал чай.

Конечно, невозможно представить, чтобы Хакурику-ко оставил без внимания место, которое вполне могло стать рассадником сил сопротивления. Уж часть взрослых, работающих здесь под началом Тоби, наверняка его люди. По крайней мере, теперь можно быть уверенным, что Хакурику-ко знает об их нынешнем положении.

После еды, вернувшись на верхний ярус, с бойницами, Хадзимэ сразу повалился на циновку и уснул. Коротко обсудив дела, Ёрито и Тихая решили отдыхать по очереди. Тот, кто оставался бодрствовать, должен был сидеть, прислонившись спиной к скале. Тот же, кто спал, ложился с другой стороны: таким образом Хадзимэ оставался между ними обоими. Всем видом показав, что более-менее понял, Тихая бросил:

– Я тогда первым посплю с твоего позволения, – и сразу улегся.

Когда стемнело, вокруг воцарилась тишина. Из бойниц, через которые просачивался мягкий лунный свет, доносилось кваканье лягушек, но, возможно, из-за большого расстояния звук казался далеким и неопределенным.

Спустя некоторое время сквозь храп Хадзимэ Ёрито уловил едва различимый звук, похожий на крик птицы.

«Пришли», – мелькнуло в голове. Он огляделся. Разумеется, ни Хадзимэ, ни Тихая, по которому не сразу поймешь, заметил он или нет, не шелохнулись. Не выпуская обоих из поля зрения, Ёрито сместился в сторону и увидел человека, притаившегося у лестницы, ведущей на нижний ярус.

– Добрый вечер, сэмпай[53].

Голос был очень тихим и не достигал ушей ни Хадзимэ, ни Тихаи. Ёрито узнал его. В лунном свете, что просачивался сквозь узкий проем на лестницу, проступило лицо: тонкие брови, «лисьи» глаза с приподнятыми уголками и узкие губы.

– Карё?..

Он только недавно вспоминал товарища по учебе в академии Кэйсоин, поэтому почувствовал, что это знак судьбы.

В отличие от Ёрито, который еще полмесяца назад учился во внешнем мире, Карё после окончания академии нес службу в Ямаути. Вероятно, поскольку он уже давно состоял при Хакурику-ко, его и выбрали, чтобы передать сообщение.

Ёрито ограничился коротким приветствием, и талантливый кохай без предисловий перешел к делу.

– Вы сообщили, что дело затягивается, поэтому я пришел узнать подробности.

Пока Ёрито излагал, что произошло с момента нападения и до прибытия в Подземный город, Карё не вставил ни слова. Как только рассказ подошел к концу, он заговорил.

– Я правильно понимаю, что решение остаться вы приняли потому, что Ясухара Хадзимэ заподозрил в чем-то Хакурику-ко и сам выразил желание задержаться здесь?

– Я решил, что, если увезти человека насильно, это подорвет его доверие.

– Понятно. Хакурику-ко передал, что его приказ вам остается неизменным: во что бы то ни стало обеспечить безопасность Ясухары Хадзимэ и не утратить его доверия. Когда я объясню ему текущее положение вещей, ваше решение, несомненно, признают разумным.

Услышав эти слова, Ёрито вздохнул с облегчением, однако Карё внезапно сообщил:

– Только знайте: те, кто напал на летающую колесницу, все до единого оказались бывшими жителями Подземного города.

Как выяснилось, кони, попытавшиеся отсечь охрану, недавно бежали из исправительно-трудового лагеря неподалеку. Они из тех, кому во время наведения порядка в Подземном городе отрезали одну ногу. На охрану лагеря набросились неизвестные, а вскоре освобожденные кони крыльями атаковали летающую колесницу, перевозившую Ясухару Хадзимэ. Значит, кто-то извне помог им бежать и руководил нападением.

– А те, кто в засаде поджидал колесницу, судя по всему, когда-то бежали из Подземного города, – продолжал Карё.

Ёрито затаил дыхание.

– Да, в непростое место вы попали, – усмехнулся посланник.

Никто из охраны не погиб, однако все десять получили раны.

– Получается, тех, от кого так основательно досталось нашим, можно считать родней местных пацанов.

Ёрито мгновенно напрягся, чувствуя, как пересохло во рту.

– Неужели все это подстроено?

– Того самого мужчину по имени Тихая, который вас сюда привел, когда-то лишили меча.

Когда гвардеец Ямаути-сю уходил в отставку, было принято возвращать клинок, дарованный правителем. Если же оружие отбирали раньше, значит, сверху решили, что ятагарасу недостоин считаться воином Ямаути-сю.

– Что же он такого натворил? Что сказал Хакурику-ко?

Ёрито перевел взгляд на провожатого. Тот лежал отвернувшись и ни разу не пошевелился.

– Насчет Тихаи сказать больше нечего. Точно известно, что он учился с Хакурику-ко и одно время они были близки. Сам же Тихая намекнул, что в прошлом между ними произошла какая-то история и они отдалились друг от друга.

– Значит, он поссорился с Хакурику-ко? И поэтому связался с бандитами?..

– Не знаю. Может, это только наши подозрения. Не исключено, что