Песнь Ариадны - Guiltythree

Быстрее, и быстрее, и ещё быстрее… настолько быстро, насколько это было возможно для человека, а затем и за гранью этого.

Мост промелькнул под ними. Затем огромные просторы улиц, выросших на склонах вулкана.

А затем и сам вулкан.

Пока Кай не нырнул в облака пепла, поднимающиеся из его дымящейся кальдеры.

Белый дракон почти настиг его к тому времени…

Но Кай не стал пытаться оставить вулкан позади или продолжать бегство.

Вместо этого он издал тихий рёв, сложил крылья…

И камнем рухнул вниз.

Кай падал подобно чёрному копью, пронзая клубящийся столб дыма, погружаясь в раскалённую лаву. Жара немедленно обрушилась на него, заставляя чувствовать, что он вот-вот расплавится, несмотря на защиту, дарованную ему Атрибутом [Убийца Драконов].

В конце концов, это была не обычная лава. Вулканы горной цепи, защищавшей мир от холода, надвигавшегося с запада, были таинственными и мистическими, созданными бывшей правительницей Нефритового Дворца — Нефритовой Королевой — с помощью Великой Цитадели. Тем не менее, даже страдая от жары, Кай нырял всё глубже в лаву.

Мимо руин древнего города, вырезанного во внутренних стенах вулкана, сквозь крышу магматической камеры, разбивая её. И ещё глубже.

Глубже, глубже и глубже…

В расплавленные глубины земли.

В неизведанное и ужасающее царство жара и огня, где обитали чудовища, от которых жители древнего города отчаянно стремились защититься. К тому времени Кай не просто страдал от жары…

Он горел. Он горел заживо.

Но это было неважно.

Потому что белый дракон последовал за ним в огненные глубины.

Наверху лава замёрзла от холода, исходившего от Проклятого Дьявола. Но чем глубже они ныряли, тем жарче становилось вокруг.

И в какой-то момент белый дракон больше не высасывал тепло из лавы. Наоборот, это лава высасывала холод из дракона.

И поэтому…

Испытывая невообразимую боль, Кай нырнул ещё глубже.

Глава 2995

Санни и Нефис ненадолго остались в Рубеже, отдыхая и восстанавливая силы. Однако задержались они ненадолго.

Они многое могли сделать… им многое нужно было сделать. Им предстояло заново привыкнуть друг к другу, а в более практическом плане — провести обширные эксперименты, чтобы выяснить, на что теперь способна Теневая Связь, когда они стали Верховными.

Но оба испытывали тревогу, не зная, что случилось с Ананке.

Нити эссенции, обвязанные вокруг их запястий, говорили о том, что она жива, но кроме этого? Никто из них ничего не знал. Они не знали, в каком состоянии находилось Устье и как долго она ещё проживёт.

Поэтому они покинули руины Рубежа и продолжили пересекать лабиринт сломанного времени.

На этот раз — плечом к плечу.

Санни хотелось сказать миллион вещей, но, как ни странно, ему хотелось и промолчать. Однако тишина между ним и Нефис не была напряжённой.

Вместо этого она была комфортной и полной смысла — смысла, который знали только они. Который знали они оба.

Путь назад, к сердцу Устья — к настоящему — не занял у них много времени. А может, занял целую вечность. Когда само время сломано и существует в разрушенном состоянии, невозможно определить. Озеро Устья было таким же, каким они его оставили… но и совершенно другим.

Оно всё ещё было огромным и освещалось сиянием украденных солнц. Вдалеке труп Хранителя всё ещё возвышался над водой, словно мрачный памятник прошлому, которое ушло навсегда. Одинокая гора, где была погребена Забвение, всё ещё стояла, одна из её двух вершин была сломана, а другая пронзала небо. Однако сама вода уже не была прежней. Казалось, мистическая сила, делавшая её особенной, исчезла. Теперь она ощущалась как вода — обычная вода, а не само время, сконденсированное в жидкую форму.

Ананке укрылась на фрагменте проявленных теней, который Санни использовал, чтобы покрыть озеро, и сидела, скрестив ноги. Её глаза были закрыты, и две шёлковые нити тянулись от её пальцев к воде.

Словно она рыбачила…

И сегодня её уловом были двое очень уставших, очень мокрых Верховных.

Санни и Нефис вынырнули из-под воды, забрались на маленький островок из теней и растянулись на земле, тяжело дыша. Их путешествие было не слишком изнурительным физически, но умственное напряжение от повторяющегося переживания безвременной пустоты между секундами истощало психику.

Оба были вымотаны.

Открыв глаза, Ананке взглянула на них и улыбнулась.

«Добро пожаловать обратно, милорд и миледи».

* * *

Санни и Нефис спали, пока Ананке охраняла их.

Однако, когда они проснулись, отведённое себе им время для отдыха закончилось. Мерзкая Птица-Воровка была побеждена — даже если не совсем мертва — и Санни вернул свою судьбу. А ещё он стал хозяином могущественной новой Тени, что было неожиданной удачей.

Однако…

Хотя эта битва закончилась, другая уже ждала их. Астерион оставался непобеждённым, и он был где-то там, подчиняя себе мир.

Если он уже не подчинил его.

Был ещё Мордрет, который устроил кровавую резню. Мир за стенами Гробницы Ариэля находился в шатком состоянии, и они не нашли решения всех его проблем.

По крайней мере, самых насущных. Санни и Нефис сели, чтобы обсудить свои будущие планы.

«Должно быть, Кэсси отправила нас в Гробницу Ариэля не просто так. Даже если нынешняя Кэсси не помнит, её прошлое „я“ что-то знало… или, по крайней мере, о чём-то догадывалось. Интуиция оракула — это мощная вещь, иногда не менее мощная, чем его знание. Так чего же мы должны были здесь добиться? И добились ли мы этого?»

Санни промолчал.

В его голове всплывали самые разные тревожные мысли. От того, что Кэсси хотела, чтобы они провели здесь вечность, стремясь к естественному Апофеозу, до того, что она просто отправила двух самых дорогих людей в место, где они переживут конец света, даже если никто другой не выживет.

Он взглянул в сторону погребальной камеры Забвения. Должны ли они были найти что-то в гнезде Мерзкой Птицы-Воровки? Похоже, что нет.

Ананке уже входила в погребальную камеру в их отсутствие, и, по её словам, та была пуста. Видимо, Птица-Воровка не забыла вычистить своё гнездо, забрав все свои блестящие сокровища, прежде чем сбежать из Гробницы Ариэля.

Тогда…

Какова была их роль?

Санни тяжело вздохнул.

«Ты знаешь, что меня беспокоит».

Он действительно беспокоился.

Это было связано с состоянием Устья. Теперь, когда его воды потеряли свои мистические свойства, Великая Река была поистине мертва. Она уже давно умирала, и теперь само её сердце тоже было уничтожено.

Это означало, что Гробница Ариэля менялась. Она уже изменилась необратимо, и процесс только продолжался.

Итак, вопрос был в