Песнь Ариадны - Guiltythree

Раз Великой Реки Времени больше не существовало, осталось ли прежним соотношение между временем внутри Гробницы Ариэля и временем снаружи?

Доказательства говорили, что нет. Когда Санни обращался к подданным своего Домена, воспринимая мир через тени вокруг них, всё казалось таким же, как и прежде — застывшим во времени и неподвижным. Но когда он присматривался, то понимал, что на самом деле это не так.

Казалось, время медленно течёт. Оно просто двигалось черепашьим шагом, настолько, что заметить изменения с первого взгляда было почти невозможно.

Но они были… и хотя Санни не мог этого подтвердить, он чувствовал, что время постепенно ускоряется. Разница между Гробницей Ариэля и внешним миром, казалось, понемногу уменьшалась, а это означало, что у них осталось не так много времени, как им казалось.

У них не было вечности.

«Думаю, мы оба в глубине души знаем, чего Кэсси от нас хотела».

Нефис задумчиво взглянула на Санни, а затем добавила:

«Я думаю, что возвращение твоей судьбы и было той самой причиной, по которой она отправила нас сюда. Мы просто пока не знаем, как это может помочь нам победить Порождение Снов».

Санни медленно кивнул.

«Это имеет смысл… в каком-то бессмысленном смысле».

Иными словами, у них не было логической причины так считать. Но оба чувствовали, что это правда.

Обычно Санни отмёл бы это чувство…

Но он снова был [Судьбоносным].

И хотя он умудрился забыть об этом, его интуиция была почти такой же грозной, как у Кэсси, когда он был связан с великим гобеленом судьбы.

Что ж, неудивительно. Увидев, как [Судьбоносный] выглядит на самом деле, Санни знал, что с ним связано множество Нитей Судьбы. Его интуиция была просто тонким способом воспринимать вибрации этих Нитей.

«И что же тогда? Мы просто…»

Он не закончил фразу.

Потому что его интуиция подсказывала ему, что что-то приближается.

Нефис, должно быть, тоже что-то почувствовала, потому что она вдруг слегка нахмурилась и огляделась.

На некотором расстоянии Ананке подняла голову и всмотрелась в небо.

Затем она опустила взгляд на воды Озера Устья.

«Милорд…»

Когда Санни и Нефис поднялись на ноги, вода пошла рябью.

А затем стала идеально неподвижной.

Настолько неподвижной, что всё Озеро Устья внезапно стало похоже на гигантское зеркало, с которого на них смотрели их собственные отражения.

Санни на мгновение замер, а затем внезапно закричал:

«Назад!»

Схватив Нефис за талию, он бросился назад, туда, где с напряжённым выражением лица стояла Ананке.

В следующее мгновение что-то гигантское прорвало поверхность воды.

Это был нос титанического корабля.

Казалось, бесконечная протяжённость его корпуса проплыла мимо них, когда корабль продолжал вертикально подниматься из озера, возвышаясь над ним словно колоссальная гора.

«…Ночной Сад?»

Ночной Сад был целых двенадцать километров в длину от носа до кормы, поэтому, когда он стоял так вертикально, он был выше самой высокой горы на Земле. Он был настолько огромен, что Санни, как ни выгибал шею, не мог разглядеть его вершины.

Что Ночной Сад делал здесь⁈ Полностью покинув Озеро Устья, титанический корабль оставался неподвижным несколько долгих секунд, поднимаясь в небо, словно ствол гигантского дерева.

Затем он медленно наклонился и начал падать.

Его днище стремительно опускалось, переводя его в горизонтальное положение, параллельное поверхности озера.

…Наблюдать за тем, как на тебя падает гора, — зрелище не для слабонервных.

Санни, Нефис и Ананке стояли как вкопанные, пока титанический корабль выравнивался. В конце концов он замер перед ними, паря в нескольких десятках метров над поверхностью озера.

Санни стряхнул с себя изумление и приготовился к худшему.

Ночной Сад обладал способностью преодолевать большие расстояния, но Джет была недостаточно сильна, чтобы доставить его через всю Пустыню Кошмаров, внутрь Гробницы Ариэля. Это означало, что теперь кораблём Изморози правил кто-то другой…

А поскольку Джет не из тех, кто добровольно отказывается от своей Цитадели, это не могло означать ничего хорошего.

«Впечатляющее зрелище, не так ли?»

Услышав знакомый голос, Санни вздрогнул и огляделся.

Только, конечно, ему следовало смотреть вниз. Потому что в какой-то момент на поверхности воды рядом с их отражениями появилось четвёртое.

Санни нахмурился.

«Мордрет? Какого чёрта ты здесь делаешь? Нет, подожди…»

Мордрет ли это? Мужчина выглядел так же, но почему-то ощущался иначе.

Глядя на него с поверхности озера, Мордрет пожал плечами.

«К сожалению, ожидание — не вариант. Видишь ли… Песнь Павших попросила меня передать тебе сообщение».

Он указал на титанический корабль за своей спиной и мрачно улыбнулся.

«Она говорит, что пришло время возвращаться».

Глава 2996

«Сдохни… просто сдохни, ублюдок…»

Эффи прижимала гомункула — то, что от него осталось, — к полу. Её истощённая фигура была изуродована и зверски избита, кровь текла по полированной стали её истерзанных доспехов, словно ржавчина. В её теле не осталось сил, не осталось способности продолжать бой… но её карие глаза оставались острыми и ясными, горя беспощадным убийственным намерением.

Это убийственное намерение, хищническая решимость прикончить свою добычу, было единственным, что заставляло её двигаться сейчас.

Под ней существо, которое притворялось дворецким Замка Миража, всё ещё пыталось вырваться. Гомункул тоже находился в ужасном состоянии: его грудь была проломлена и вдавлена, бесчисленные раны покрывали его искусственное тело. Только из ран у него текла не кровь — вместо этого это был жидкий металл, похожий на ртуть.

Существо отказывалось умирать, и хотя оно было сломано и зверски изувечено, оно всё ещё сохраняло силу Верховного Демона. Так что даже в таком ослабленном состоянии эта штука оставалась смертоносной.

Но и Эффи тоже…

Эффи тоже была смертоносна. Именно такой она стала на пугающих улицах Мрачного Города, охотясь на мерзостей, намного более сильных, чем она сама, чтобы не умереть с голоду. Её инстинкт убийцы, возможно, был похоронен под красной пылью обыденной жизни, но он всё ещё был здесь… он всё ещё был беспощадно острым и смертоносным, став лишь ещё более острым благодаря годам опыта.

И поэтому она намеревалась убить гомункула.

«Умри!»

Отбив руки существа своей изувеченной рукой, она вонзила пальцы ему в шею. Прорываясь сквозь каменную твёрдость плоти существа, она зарычала и обхватила ими его позвоночник.

А затем, с яростным криком, чисто оторвала его голову от плеч.

Ну… не совсем. Ничего чистого в этом не было — на самом деле всё было наоборот.

Из разорванной шеи гомункула хлынул фонтан ртути, и кусочки сухожилий всё ещё прилипали к голове, когда она подняла её высоко над собой.

Эффи на мгновение уставилась в закатывающиеся глаза старика.

Затем она с