Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

когда стрела вонзилась ему в бедро. Он не упал, он замер, его тело мгновенно покрылось толстым слоем инея, превратившись в ледяную статую с искажённым от боли лицом. Через пару секунд статуя с тихим хрустальным звоном рассыпалась в ледяную пыль.

Его товарищ, пытавшийся оттащить раненого, получил стрелу в грудь. Тот же эффект — мгновенная заморозка и распад. Это было оружие, против которого не спасал ни бронежилет, ни удача.

— Всем в укрытия! — заорал Корнев, понимая, что, если они останутся на открытом пространстве, их просто выкосят этим ледяным дождём.

Но лучники уже натягивали готовились для второго залпа. А за ним последовал и третий. Светящиеся стрелы сыпались с неба, заставляя пехоту активно искать укрытие.

— Романовский! Снимай этот их аквариум, или мы тут все в сугробы превратимся! — крикнул Барон в рацию, едва увернувшись от стрелы, вонзившейся в землю рядом с ним.

— Работаем, Барон! — донеслось в ответ.

Танкисты, наконец, расковыряли магическую преграду. Восемь орудий ударили почти одновременно, сконцентрировав всю мощь своих калибров в одной точке.

Купол перестал быть прозрачным, наливаясь тёмно-красным цветом. По нему, как молнии, побежали гигантские трещины. Маг-генерал, державший щит, пошатнулся. Из его рта, ушей и глаз хлынула кровь. Он пытался удержать заклинание, его пальцы скрючились в отчаянной попытке удержать рвущееся на части магическое плетение, но силы быстро покидали его. Последний залп танков стал для щита фатальным. Миллионы осколков света разлетелись во все стороны.

Как только магическая защита пала, Романовский отдал приказ, и вперед пошли ИМР. Машины просто раскатали строй лучников, оставив за собой несколько кровавых просек. Крики ужаса и боли потонули в рёве дизелей.

Вражеский генерал, контуженный откатом заклинания, так и остался стоять на коленях посреди этого ада. Он поднял голову, и его залитые кровью глаза встретились с несущимся на него стальным отвалом. Пулемётная очередь с башни ближайшей БМП прошила его тело, отбросив назад. Ушастый безвольно упал прямо под гусеницы надвигающейся машины. Лязг металла, хруст костей, и от могущественного чародея осталась лишь раздавленная, бесформенная кукла в грязном, разорванном халате.

Именно в этот момент, когда победа, казалось, была уже в кармане, когда последний очаг организованного сопротивления был смят и уничтожен, произошло то, чего никто не ожидал.

Бирюзовый свет за спиной, там, где стояла арка портала, резко мигнул. Раз, другой… Словно гигантская лампа, у которой перегорал контакт. Пространство внутри гигантского сооружения пошло рябью, искажаясь, как изображение в сломанном телевизоре.

— Командир, портал! — первым заметил неладное Казанова, который как раз перезаряжал автомат.

Все, кто мог, обернулись. Зрелище было завораживающим и пугающим одновременно. Мерцающий зев Врат, что был стабильным и ровным, начал сжиматься. Бирюзовое марево закручивалось в тугую спираль, втягиваясь в самого себя, как вода в воронку. Раздался низкий гул, от которого задрожала земля.

— База! Я Романовский! Портал закрывается! Что за херня⁈ — прокричал в эфир майор, понимая, что их единственный путь домой исчезает.

Именно в этот момент через нестабильные Врата пыталась протиснуться колонна снабжения, следовавшая за основными силами. Первым успел проскочить пузатый армейский бензовоз. Он вылетел из гаснущего марева, как пробка из бутылки шампанского, и по инерции проехал ещё метров пятьдесят, прежде чем водитель, ошалевший от перехода, смог затормозить. За ним вынырнул «Урал» с боекомплектом. А вот второму грузовику не повезло. Он шёл последним в колонне снабжения.

Портал приказал долго жить, бирюзовый свет просто погас, схлопываясь в одну яркую точку. Арка Врат снова стала просто аркой из чёрного материала, в проёме которой виднелся тот же чужой пейзаж, лес, две луны и дымящиеся остатки лагеря.

Но прямо на границе, где ещё долю секунды назад бушевала пространственная аномалия, осталась передняя часть второго «Урала».

Картина была сюрреалистичной, как сон сумасшедшего. Кабина и передние колёса грузовика стояли на этой стороне. А всё, что было за кабиной просто исчезло. Срез был идеально ровным и гладким, словно машину разрезали гигантским лазерным скальпелем. Никаких рваных краёв, никаких деформаций. Просто чистый, аккуратный срез по металлу, раме и брезенту.

Из распахнувшейся двери кабины на землю вывалился водитель, молодой парень, срочник. Его трясло так, что зубы выбивали барабанную дробь. Он сделал несколько шагов, обернулся, чтобы посмотреть на свой грузовик, и его лицо исказила гримаса неподдельного ужаса. Паренек увидел, что за его спиной ничего нет. Издав тонкий, сдавленный писк, рухнул в обморок прямо на землю.

Тишина, опустившаяся на поле боя, была тяжелее, чем грохот танковых орудий. Адреналин победы мгновенно испарился, уступив место сковывающему ужасу. Бойцы, ещё минуту назад праздновавшие победу, стояли и молча смотрели то на половину грузовика, то на пустую арку Врат.

До каждого, от рядового до майора, медленно, но неотвратимо начало доходить осознание всей глубины задницы, в которой они все дружно оказались.

Глава 12

Тишина, когда она наступает после оглушительного грохота боя, бывает разной. Бывает тишина облегчения, когда адреналин схлынул, и ты, вытирая со лба грязный пот, с удивлением понимаешь, что всё ещё дышишь. Бывает тишина скорби, тяжёлая, как могильная плита, когда ты смотришь на тела тех, кто ещё два часа назад травил с тобой анекдоты. Но тишина, опустившаяся на растерзанный лагерь толкинистов, была другой.

Бойцы замерли, как высеченные из камня. Глаза сотен людей были прикованы к одной-единственной точке. К идеально ровному, глянцевому срезу армейского «Урала», сиротливо стоящего на границе двух миров. Вернее, на границе между миром и пустотой.

Портал, их единственный путь домой и гарантия того, что весь этот кровавый кошмар когда-нибудь закончится, просто исчез. Щёлкнул, как выключенный телевизор, оставив после себя лишь пустую арку и половину грузовика в качестве издевательского сувенира.

Первым тишину нарушил не крик и не стон. Её разорвал сухой, истеричный смешок. Один из молодых мотострелков, пацан с едва пробивающимися усиками, просто уронил автомат в грязь, закинул голову и захохотал. Он смеялся, глядя на две луны в иссиня-чёрном небе, и слёзы текли по его чумазому лицу, оставляя светлые дорожки. Никто не пытался его успокоить. Все всё понимали, парень просто сломался первым.

Корнев стоял рядом со своей БМП, и его реакция была иной, внутри не было паники, пустота, которая всегда приходила в моменты наивысшего напряжения, сейчас разлилась по венам, замораживая страх. Его мозг, словно бездушный компьютер, уже начал анализировать новую диспозицию. Итак: группировка численностью около полутысячи человек, ограниченный боекомплект, который теперь невозможно пополнить. Минимальные запасы продовольствия и ГСМ, прошедшие с колонной снабжения. Почти три сотни спасённых гражданских, сплошняком женщины, находящиеся на грани нервного срыва. И всё это