Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

и зелёная, начали свой извечный танец на темнеющем небе, из леса стали возвращаться разведчики. Группы появлялись на краю поляны не все сразу, с разницей в час, выходя из зелёной мглы молчаливыми, измотанными тенями. Каждая вернувшаяся группа приносила с собой не облегчение, а новую порцию тревоги, которая тяжелым туманом оседала в лагере.

Первым, со стороны условного «востока», вывалился отряд Гвоздя. Пулемётчик, казалось, стал меньше ростом и осунулся. Его бойцы, обычно шумные и полные циничного солдатского юмора, шли молча, опустив головы. Их одежда была мокрой и перепачканной в какой-то бурой, похожей на торф жиже. Оставив оружие в импровизированной пирамиде, парни жадно пили воду прямо из фляг, не дожидаясь, пока вскипит чайник.

Гвоздь сразу направился к импровизированному штабу, где над картами колдовал Романовский.

— Товарищ майор, — пулемётчик устало козырнул. — Группа вернулась с маршрута, потерь нет.

— Докладывай, — коротко ответил Романовский.

— Дерьмово там всё, товарищ майор, — Гвоздь провёл грязной ладонью по лицу. — Лес этот живой, и он нас ненавидит. Куда ни сунься, везде следы. Мы наткнулись на три разъезда на волках.

Боец сделал паузу, подбирая слова.

— В первый раз еле успели в болото нырнуть, сидели в этой дряни, пока они мимо не прошли. Волчары измазаны травой, а на этих ушастых плащи-невидимки, аналог нашего камуфляжа.

— Численность? — спросил Романовский, поднимая взгляд от планшета.

— От десяти до двадцати рыл в разъезде. Вооружены как обычно, луками и копьями. Второй разъезд нас всё-таки учуял. Мы уже отходили, но они нас обошли. Пришлось дать пару очередей, чтобы спугнуть, и рвать когти через бурелом. Они за нами не погнались, но, похоже, просто передали информацию дальше по цепочке.

Романовский мрачно кивнул. Картина вырисовывалась безрадостная.

— Нашли брод?

— С нашей стороны крутой берег. Техника в ближайшей округе не пройдёт. Может, где-то ниже по течению и есть пологий спуск, но это надо дальше идти, а мы и так уже на пределе были.

— Свободен, — махнул рукой Романовский. — Отдыхайте.

Гвоздь развернулся и поплёлся к своим, на ходу откручивая крышку фляги.

Следующей, уже в густых сумерках, вернулась группа, уходившая на «север». Этих потрепало сильнее. Двое бойцов прихрамывали, ещё один поддерживал товарища, у которого рука была туго привязан к телу.

— Пришлось пострелять, — коротко доложил Леший. — Засекли пост наблюдения на дереве. Обойти не получилось, ушастый успел в какую-то свистульку дунуть. Через несколько минут на нас выскочил разъезд. Приняли бой. Одного волка завалили и двух всадников. Но они попробовали по кругу бегать и обстреливать издалека, пришлось отходить. Хорошо хоть стрелы обычные, но летят с такой силой, что с ног сбивает.

Последними, когда над лагерем уже висела иссиня-чёрная ночь, а обе луны заливали поляну мертвенным светом, из темноты вынырнули фигуры. Это была группа Корнева, они двигались так же тихо, как и уходили, словно были частью этого леса.

Барон не стал тратить время на отдых. Старлей сразу подошёл к штабной палатке, где его уже ждал Романовский.

— Ну, давай, разведка, обрадуй меня, — танкист устало потёр переносицу. — Скажи, что ты нашёл поляну с клубникой и горячий источник с гейшами⁉

Корнев молча развернул на столе планшет, на котором тускло светился экран. Он вывел на него изображение, снятое с беспилотника, который запускали в точке наблюдения.

— Гейш не нашёл, товарищ майор, — произнёс Корнев. — Зато нашёл вот это.

Романовский наклонился над планшетом. На экране расстилалась огромная долина. А в долине был огромный военный лагерь, по сравнению с которым их собственный бивак казался песочницей. Тысячи палаток, ровные ряды строений, сторожевые вышки, широкие, утоптанные дороги, по которым двигались какие-то повозки. И между всем этим сотни костров.

— Мать моя женщина — только и смог выдохнуть Романовский, вглядываясь в картинку. — Сколько их там?

— По самым скромным прикидкам, тысяч пять, может, больше. И это только то, что мы увидели. — всё так же ровно ответил Корнев.

Романовский медленно выпрямился. Его лицо, казалось, в одно мгновение постарело лет на десять. Майор ещё долго молчал, вперившись взглядом в изображение на экране планшета. Пять тысяч! Эта цифра молотом стучала в висках. Пять тысяч организованных, вооружённых врагов против их неполной батальонной тактической группы с гражданскими, застрявшей чёрт знает где.

— Мы в дерьме, старлей, — наконец, произнёс танкист. Это не было вопросом или паническим восклицанием. Это была констатация факта, холодная и окончательная, как приговор. — В полном, глубоком и беспросветном дерьме. Даже если у нас будет полный боекомплект, против такой оравы мы продержимся, может час, может, два, если повезёт. Они нас просто задавят массой. Раскатают и не заметят.

— Шансы есть, — неожиданно ответил Барон, увеличивая изображение на планшете. — Они есть всегда. Нужно просто правильно оценить противника.

Романовский посмотрел на него с нескрываемым изумлением.

— Какие, к чёрту, шансы, Корнев⁈ Ты сам-то себя слышишь? Пять тысяч! Какими шансами ты тут собрался оперировать?

— Качественными, товарищ майор, — Корнев ткнул пальцем в экран. — Смотрите сюда. Вот эти мелкие группы, что стекаются к лагерю с востока. Видите?

На экране действительно было видно несколько небольших отрядов, которые, как ручейки, вливались в основной лагерь.

— Это, скорее всего, остатки их экспедиционного корпуса, — пояснил Корнев. — Те, кого мы раскатали в городе и здесь, у Врат. Те самые, в блестящих доспехах, с ледяными стрелами и боевыми магами. Это была элита, спецназ, если хотите. Хорошо обученный, прекрасно экипированный, предназначенный для быстрого и эффективного прорыва. Мы им этот прорыв обломали. А вот то, что сидит в лагере — старлей перевёл изображение на центр вражеского расположения, — это совсем другая история.

Романовский снова наклонился к планшету, пытаясь разглядеть детали.

— Я вижу только кашу из пикселей, лейтенант.

— Зато я видел своими глазами, — терпеливо пояснил Корнев. — Посмотрите на доспехи. Это не те светящиеся латы, что мы видели в городе. Это обычные кольчуги, в лучшем случае бригантины.

— Что, прости? Корабли на себе таскают? — Романовский с подозрением посмотрел на старлея. Усталость и стресс давали о себе знать, мозг отказывался воспринимать незнакомые термины.

Корнев на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Как объяснить кадровому танкисту, привыкшему мыслить категориями калибров и толщины брони, реалии, по сути, средневековой войны?

— Бригантина, товарищ майор, — вздохнув, начал свою мини-лекцию старлей с дипломом историка. — Это, грубо говоря, жилет из кожи или плотной ткани, на который изнутри наклёпаны металлические пластины. Аналог нашего бронежилета скрытого ношения, только образца четырнадцатого века. От стрелы, выпущенной из обычного лука, или от скользящего удара мечом он защитит. Но пулю из «Калашникова» даже не заметит, прошьёт его вместе с носителем и полетит дальше. А кольчуга, просто рубашка из