Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

Романовский вдумчиво смотрел в чащу леса, переваривая услышанное. В его сознании медленно, со скрипом, выстраивалась новая картина.

— То есть, ты хочешь сказать, что те, в городе, были как наш спецназ ГРУ, а эти, в лагере, как обычная мотострелковая дивизия, укомплектованная срочниками?

— Примерно так, — кивнул Корнев. — С поправкой на ушастую специфику. Но в целом аналогия верная. У этих тоже есть разделение на элитные части и основную армию. И мы, похоже, выбили почти всю элиту.

— Оружие? — коротко спросил майор.

— Тоже другое, — ответил старлей. — Пришлось рискнуть и поползать между патрулями. Видели обычный холодняк: топоры, мечи, простые луки. Судя по всему, магическое оружие, это тоже привилегия элитных частей. Технологии у них есть, но все, видимо, дорогие и не массовые.

— А маги?

— В том-то и дело. Беспилотник кружил над лагерем минут двадцать. За всё это время я насчитал не больше десятка фигур в этих характерных пафосных робах. Они ходят с охраной, держатся особняком. Видимо, маги, это тоже штучный товар. Как у нас, скажем, операторы комплексов РЭБ или снайперы экстра-класса. Основная масса армии воюет железом и мясом. Плюс интересный момент, это волчары-переростки, этих тоже осталось мало. Мы видели вдалеке в загонах только мелких.

Романовский снова посмотрел на карту, на которой уже были нанесены примерные контуры вражеского лагеря. Его лицо постепенно приобретало обычное, решительное выражение. Паника уходила, уступая место расчёту.

— Значит, вторая волна — резюмировал танкист мысли вслух. — Они должны были войти в уже зачищенный и деморализованный город. Занять его, установить оккупационный режим. А вместо этого наткнулись на нас. И теперь эта вся масса, не предназначенная для штурма подготовленной обороны, смотрит из-за кустов и не знает, что делать.

— Именно, — подтвердил Корнев. — План пошёл по одному месту. Потеряли свои лучшие части, своего командира-мага. Сейчас они будут перегруппировываться, оценивать нас и вырабатывать новую тактику. Это даст нам немного времени, несколько суток, в зависимости от опыта и решительности нового командующего.

— Неделя, если повезет — протянул Романовский. Майор подошёл к ящику с трофейными бутылками, без раздумий откупорил одну штопором, который так и торчал из ящика, и плеснул тёмно-красную жидкость в две железные кружки. Одну протянул Корневу. — За то, чтобы эти неделю мы использовали с толком.

Корнев взял кружку, вино было терпким, с привкусом каких-то незнакомых ягод, но на удивление приятным.

— У них есть и ещё одна слабость, товарищ майор, — сказал Барон, сделав глоток. — Они предсказуемы. Тактика, построения… То, что я видел, очень напоминает классические построения. Они мыслят шаблонами, которые работали полторы тысячи лет назад у нас дома.

— А мы будем мыслить асимметрично, — закончил за него Романовский. — Что ж, старлей, кажется, у нас действительно появились шансы. Хреновые, но шансы.

Он допил вино одним глотком и с силой поставил кружку на стол.

— За работу…

* * *

Двое суток прошли в странной, почти звенящей тишине. Это не было умиротворяющее затишье, скорее, напряжённая пауза в схватке двух боксёров, разошедшихся по своим углам ринга, чтобы перевести дух и получить от тренера указания, в какие слабые места противника бить. Лес, ещё недавно сотрясавшийся от взрывов и криков, замолчал. Но эта тишина давила на нервы куда сильнее грохота боя.

Толкинисты не предпринимали никаких активных действий. Ушастые словно испарились, растворившись в зелёной чаще. Но разведка, уходившая в лес каждый день на рассвете, докладывала одно и то же: враг никуда не делся. Он был там и наблюдал. Патрули на волках стали более осторожными, больше не лезли на рожон, а двигались по скрытым тропам, ведя наблюдение с дальних дистанций. Разведчики находили свежие лёжки, следы костров, остатки еды, противник просто сменили тактику. Они взяли лагерь в неплотное, но постоянное кольцо наблюдения, изучая и выжидая.

Жизнь в лагере, тем временем, вошла в колею жёсткого распорядка. Романовский и Сорокин гоняли людей с утра до ночи, не давая ни минуты на праздные размышления и панику. Работа была лучшим лекарством от страха.

Инженерные работы потихоньку заканчивались вместе с топливом. Ров по периметру стал глубже и шире. На внутренних склонах появились «волчьи ямы» с заострёнными кольями на дне. Бронетехнику окопали так, что над землёй торчали лишь башни, превратив машины в хорошо защищённые огневые точки. Из брёвен, оставшихся от эльфийских баррикад, и мешков, набитых землёй, солдаты строили блиндажи и ходы сообщения. За двое суток поляна, на которой они высадились, превратилась в настоящий форт, способный выдержать довольно продолжительную осаду.

Корнев со своими разведчиками тоже не сидел без дела. Каждый день, рискуя нарваться на засаду, они уходили в лес, постепенно, метр за метром, расширяя известную территорию. Составляли подробную карту местности, отмечая ручьи, овраги, густые заросли, которые можно было использовать как укрытие, и, наоборот, открытые, простреливаемые участки. Эта карта, которую Барон кропотливо рисовал вечерами, становилась самой большой ценностью в лагере.

Армейские снайперы, два брата-близнеца с позывными «Чиж» и «Ёж», получили отдельную задачу. Бойцы уходили в лес ещё затемно и устраивали засады на местную живность. Охота в этом мире была делом рискованным. Звери здесь были крупнее и агрессивнее земных. В первый же день снайперам пришлось отбиваться от стаи каких-то тварей, похожих на гибрид кабана и гиены, которые решили, что два человека в камуфляже лёгкая добыча. Но результат стоил того.

Каждый вечер в лагерь притаскивали тушу какого-нибудь местного аналога оленя или лося. Это неплохо разнообразило рацион, состоявший из трофейной крупы и остатков армейских рационов. Свежее мясо, зажаренное на костре, было не только едой, но и мощным психологическим фактором. Оно создавало иллюзию нормальной жизни, напоминало о забытых пикниках и шашлыках.

Женщины, спасённые из плена, окончательно взяли на себя хозяйство. Они разделились на бригады: кто-то готовил еду на большой полевой кухне, кто-то стирал в воде ручья бинты и солдатскую форму, кто-то ухаживал за ранеными в госпитале, развёрнутом в самой большой палатке. Их присутствие вносило в суровую армейскую жизнь элемент порядка и даже уюта.

Но за этой внешней, деловитой суетой скрывалось ни на секунду не отпускающее напряжение. Оно висело в воздухе, как заряженный статическим электричеством туман. Все понимали, что эта тишина временная. Враг копил силы, и когда он нанесёт удар, это будет удар на уничтожение. Каждую ночь в штабной палатке горел свет. Романовский, Сорокин и Корнев до хрипоты спорили, разрабатывая планы обороны.

— Они ударят с севера, — утверждал Сорокин, тыча пальцем в карту. — Там самый пологий подход к лагерю, удобно будет развернуть свою пехоту.

— А я думаю, с востока. — возражал Романовский. — Попытаются прижать нас