Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

— Ну, приехали, — глухо произнёс Леший, подошедший к нему сзади. Взводный вынул из пачки последнюю сигарету, повертел её в грязных пальцах и, так и не закурив, скомкал и бросил под ноги. Курить расхотелось. — Дверь закрылась, билетов на выход больше не продают.

— И что теперь, командир? — рядом нарисовался Казанова. Его обычная развязность испарилась без следа. Лицо было бледным, а в глазах виднелась откровенная растерянность. — Всё? Будем тут, как Робинзоны, бананы с пальм собирать? Только тут вместо пальм какие-то ёлки-мутанты, а вместо обезьян ушастые пи… сы с ледяными стрелами.

Корнев медленно повернул к нему голову. Взгляд старлея был абсолютно спокойным, почти безжизненным. И от этого спокойствия Казанове стало ещё страшнее.

— Отставить панику, — ровным голосом произнёс Барон. — Ты в армии, а не в кружке выживальщиков. Паника, это последнее, чем мы здесь будем заниматься. Первым делом закрепиться и посчитать, что у нас осталось. А потом будем думать.

Эта холодная, почти механическая уверенность командира подействовала на окружающих бойцов как ушат ледяной воды. Паника заразительна, но и спокойствие, особенно такое, на грани патологии, тоже передаётся. Разведчики, стоявшие рядом, переглянулись, и ушуршали к своим машинам усталой походкой.

Оцепенение, сковавшее сводную группу, начало спадать. Люди, словно очнувшись от гипноза, задвигались. Медики, матерясь сквозь зубы, сновали между ранеными, затягивая повязки и вкалывая обезболивающее. Водитель, выпавший из разрезанного «Урала», пришёл в себя и теперь сидел на земле, тупо раскачиваясь взад-вперёд и обхватив голову руками. Ланцет подошёл к нему, что-то тихо сказал и вколол шприц-тюбик. Парень тут же обмяк, его глаза осоловело уставились в одну точку.

Женщины, которых мотострелки отбили у конвоиров, тоже начали осознавать произошедшее. С разных сторон этого женского батальона послышались всхлипы и плач.

— Кто-нибудь, успокойте дамочек! — рявкнул майор Сорокин, спрыгивая с брони БМП. — Сейчас на этот рёв вся местная фауна сбежится!

Первым буквально из воздуха появился Казанова, начав что-то втолковывать особо громко подвывающей мадам. Вскоре безудержные крики ревущих белуг потихоньку начали затихать.

Но самое страшное зрелище представляли собой остатки лагеря толкинистов. Теперь, когда бой стих, можно было рассмотреть всё в деталях. Это был не просто временный бивак, а хорошо организованный, почти стационарный лагерь. Тут были и кузницы, где на переносных горнах ковали наконечники для стрел, и загоны для волков, в которых валялись обглоданные кости каких-то крупных животных, и даже нечто вроде алтаря, сложенного из чёрных, оплавленных камней. Ушастые твари собирались здесь обосноваться надолго.

Два майора встретились посреди поляны, усеянной трупами. Они молча посмотрели друг на друга. Слова были не нужны. Оба, опытные кадровые офицеры, прекрасно понимали всю глубину той ямы, в которую все угодили.

— Связи с Базой нет, но это и так понятно — констатировал Романовский, указав взглядом на арку. — Эфир, кстати, снова чистый, помех нет. Местных источников сигнала тоже.

— Она существует, — тихо, но твёрдо сказал Корнев. — Просто теперь она очень, очень далеко. И единственный путь туда мы только что потеряли.

— Надо осмотреться, — Романовский обвёл взглядом горизонт. Лес стеной окружал поляну со всех сторон. Чужой и полный неведомых опасностей. — А также заняться захоронением, и наших, и ушастых. Не хватало еще подхватить какую-то заразу.

Майор повернулся в сторону, где бойцы уже начали стаскивать тела погибших товарищей, аккуратно укладывая их в ряд у подножия гигантской арки. Зрелище было душераздирающим. Молодые, здоровые парни, ещё вчера полные жизни, теперь лежали под чужим небом.

Майор Романовский, казалось, физически стряхнул с себя оцепенение. Его лицо снова стало жёстким и собранным. Он обвёл тяжёлым взглядом своих офицеров, которые сбились в кучку возле танка, ожидая решений.

— Так, лирика закончилась, — голос танкиста прозвучал негромко, но так, что его услышал каждый. — С этого момента мы действуем в режиме полной автономии. Наша первая и главная задача — выжить. Вторая — сохранить боеспособность группы. Третья — по возможности, собрать максимум информации об этом новом глобусе. Вопросы есть?

Вопросов не было. Были только сотни глаз, устремлённых на него.

— Сорокин! — рявкнул Романовский, и командир мотострелков дёрнулся, выходя вперёд. — Начинаете заниматься своим любимым делом, то бишь копать окопы в полный профиль! ИМР, начать окапывать технику. Организовать патрулирование местности!

Сорокин коротко кивнул и, развернувшись, начал выкрикивать команды, рассылая своих офицеров по позициям. Лагерь, до этого замерший в траурном оцепенении, снова пришёл в движение. Заработали, зарычали дизеля инженерных машин. Бойцы, подгоняемые сержантами, таскали брёвна, оборудовали позиции, натягивали остатки колючей лозы, снятой с заграждений ушастых. Работа закипела, вытесняя из голов дурные мысли.

— Корнев! — позвал Романовский.

Барон подошёл к танку, майор уже расстелил на моторном отсеке потрёпанную карту, наспех снятую с планшета. Карта была бесполезна, на ней был изображён кусок сибирской тайги, а не этот чужой мир. Но сам ритуал и привычка работать с картой, помогали сосредоточиться.

— Разворачивай здесь свой штаб, рядом с моим — танкист ткнул пальцем в пространство между двумя БМП, поставленными бортами друг к другу. Казанову ко мне, я знаю, он любитель ковыряться в начинке, значит ваша радиостанция бьет дальше.

Корнев отдал распоряжение, и разведчики начали обустраивать импровизированный командный пункт. Из небольшой поваленной повозки сделали стол, натянули над ним кусок брезента. Казанова, уже пришедший в себя, вместе с двумя связистами колдовал над аппаратурой.

— Гражданских в центр лагеря, — продолжал раздавать указания Романовский. — Выставить оцепление, никого не выпускать, заколеблемся ловить потеряшек. Организовать полевой госпиталь.

Через час хаотичный, растерзанный лагерь начал приобретать черты укреплённого военного объекта. Техника была вкопана в землю, превратившись в подобие ДОТов. В центре, окружённые кольцом охраны, сбились в кучу гражданские. Женщины, немного успокоившись, уже пытались организовать какой-то быт: помогали ухаживать за ранеными, собирали все полезное, что осталось от лагеря толкинистов.

Романовский, обойдя лагерь и убедившись, что приказы выполняются, подошёл к Корневу. Майор тяжело опустился на импровизированный стул и провёл рукой по лицу.

— Ну что, старлей, какие мысли? — спросил он тихо, так, чтобы слышал только Барон.

— Мысли простые, товарищ майор, — так же тихо ответил Корнев, глядя на пустую арку Врат. — Мы здесь гости, причем незваные, нам здесь не рады. Судя по тому, как быстро и организованно они действовали, это точно не дикари. Ушастые отступили, но они вернутся, как только перегруппируются и поймут, что подкрепления у нас не будет.

— Это я и без тебя понимаю, — поморщился Романовский. — Меня другое интересует. Где мы? Есть ли здесь кто-то ещё, кроме этих ушастых? Вода, жратва,