Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

выйти, добавил, обращаясь к Чжугэ Цзя: – Я считаю, что тебе стоит мучиться не мыслями о том, на каких бы людях испытать Башню-капкан, а придумать, как бы ее усовершенствовать, вот это будет правильное направление. Например, если лист железа отлить толще, то, возможно, шансы сбежать у попавшего в ловушку не будут такими высокими.

Рек и протоков в окрестности Шуньтяньфу было немерено, сотни и тысячи лодок, плотов и кораблей всех размеров ходили по водам Великого канала между столицей и Ханчжоу, а когда суда добирались до конца маршрута – города Тяньцзиня в предместьях столицы – количество притоков канала увеличивалось в несколько раз.

В тот же день управляющие всех участков Великого канала получили приказ из Министерства общественных работ внимательно наблюдать за всеми проходящими судами, проводить проверки. Особо тщательный контроль требовалось организовать на участках, расположенных вблизи от Отряда чудесных механизмов, здесь настоятельно требовалось скрупулезно досматривать каждое судно.

В результате были получены в том числе сведения от нескольких работников канала с заставы Тунхуэй [70], сообщивших, казалось бы, не стоящую упоминания, деталь. Когда одна их знакомая лодочница, управляющая самым обычным суденышком для транспортировки грузов, проходила проверку, ее судно показало осадку на три с половиной цуня больше обычного.

– Эти речные рабочие круглый год трудятся на канале, в основном все или холостяки, или вдовцы, а лодочница эта на лицо ничего такая, вот они и обращают на нее особое внимание. По их словам, на той лодке с кормовым веслом была только одна женщина с маленькой дочкой, к тому же она всегда с большой осмотрительностью относилась к погрузке товаров, строго следила, чтобы они не превышали отметки допустимой линии осадки. – Управляющий каналом занимал этот пост уже более десяти лет, поэтому был прекрасно осведомлен обо всем происходящем. – А тут целых три с половиной цуня! Это возможно, только если на лодке есть еще один человек. Так что когда лодочница ожидала разрешения к отплытию, один из работников пошел в трюм проверить и среди груза действительно обнаружил платье.

– Продолжайте наблюдать, проследите, в каком направление отправится эта лодка, – приказал Чжу Юйхэн.

Стоявший поблизости помощник министра, приведший на аудиенцию управляющего, поспешно ответил:

– Да, людям уже отдан приказ быть начеку, кроме того, проверка прочих судов до сих пор продолжается. Ваше Высочество, прошу, дайте указание – нужно ли отправить людей для досмотра той лодки, когда она доберется до Северного канала?

– Нет нужды, – покачал головой Чжу Юйхэн. – Эта девушка необыкновенно ловкая и скользкая, в воде ее схватить не получится. Если спугнуть, боюсь, дальше найти ее будет сложно. Просто своевременно докладывайте о ее перемещениях, этого будет достаточно.

Дождавшись, когда оба чиновника откланяются и уйдут, в зал вошел Хань Ху, вид у него был встревоженный.

– Ваше Высочество, получено заключение по болезни от главного придворного лекаря Вэя. Действительно, была некая пациентка А-Нань, обратилась с просьбой вылечить давнюю травму рук и ног.

Чжу Юйхэн протянул руку, взял лист бумаги и пробежался по нему глазами.

Имя больной: А-Нань, приехала с побережья, ищет лечения за любые деньги.

Осмотр: сухожилия на руках и ногах перерезаны острым предметом, но затем были сшиты и смогли срастись. Под воздействием пасмурной и дождливой погоды в конечностях возникает пульсирующая боль и дрожь, которую невозможно сдерживать. Больная также жалуется, что пальцы на руках теряют подвижность. Готова была потратить любые деньги, чтобы вернуть руки к прежнему состоянию, пришла в негодование, узнав, что ей ничем уже не помочь.

Назначены пилюли из корня дикого пиона, переваренного с медом, для приема внутрь, а также втирания масла из смолы драконового дерева для активизации кровотока. При долговременном уходе через три-пять лет может проявиться незначительный эффект.

Чжу Юйхэн прижал два тонких листа медицинского заключения к поверхности стола, вспомнив, что внутри Башни-канкана, когда девушка попросила его помочь вынуть клиновой болт, она действительно упомянула болезнь рук. Видимо, она и правда обращалась к Вэй Яньлину за лечением.

– Это все?

– Так точно, рабы нашли только это, как-никак… спросить у главного лекаря Вэй возможности не было.

– А? Что с ним случилось? – Чжу Юйхэн вскинул брови и слегка нахмурился, взглянув на евнуха.

– Ох, и ведь правду говорят, что даже лекари болеют! – вздохнул Хань Ху. – Главный придворный лекарь Вэй вчера после завершения осмотра Вашего Высочества отправился домой, по пути неожиданно оступился, упал и ударился головой. Вернувшись домой, он сварил себе снадобье, но в итоге тем же вечером его хватил удар, и он слег! В настоящее время у лекаря Вэя паралич лица и конечностей, только глазные яблоки и могут вращаться, а так он лишь отдельные звуки издает, даже испражняется под себя прямо на кровать. На него смотреть больно, такая трагедия!

Чжу Юйхэн опустил глаза, уставившись на фарфоровую полоскательницу для кистей, и ничего не ответил.

Увидев, что наследный внук императора молчит, как будто ему совершенно не интересно состояние придворного лекаря, Хань Ху поспешно ретировался. Уходя, он пробормотал себе под нос:

– Ох, когда же лекарь Вэй теперь поправится-то…

Через год.

Во всей Поднебесной, пожалуй, кроме Чжу Юйхэна никто больше не знал ответа на этот вопрос.

Вэй Яньлин, вероятно, решил таким образом продемонстрировать ему свою преданность. Теперь он в прямом смысле слова сможет держать рот на замке, никому не выдаст тайну болезни Чжу Юйхэна. Даже сам император никакими средствами не сможет выпытать у него этот секрет.

Однако такой поступок Вэй Яньлина не только не успокоил Чжу Юйхэна, но, напротив, только подбавил масла в огонь тревоги. Хотя диагноз и был неутешительным, но он все еще цеплялся за последний лучик надежды, лелеял в глубине души мысль, что может быть все еще обойдется, может быть… Возможно…

Однако в этот миг, узнав об отчаянном и решительном поступке Вэй Яньлина, Чжу Юйхэн понял, что его приговор – окончательный.

Ему некому было рассказать об этом, не у кого попросить помощи.

Единственное, что он мог сделать, это через боль хранить эту тайну, лишенный всякой поддержки, самостоятельно искать путь спасения.

Чжу Юйхэн чувствовал, как если бы на него хлынули все тридцать тысяч ли вод реки Жошуй, знаменитой своими ежегодными разливами. И вот он один, вот-вот утонет, а вокруг, кроме А-Нань, кроме вновь промелькнувшей мимо той самой стрекозы, нет ни одной спасительной соломинки.

Спустя четыре дня из Сюйчжоу [71] пришло сообщение: А-Нань наконец покинула ту лодку, какой-то юноша ждал ее на заранее нанятой повозке, и они вместе отправились в направлении Кайфэна.

Кайфэн.

Перед Чжу Юйхэном как раз лежало срочное донесение оттуда.