Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Чжу Юйхэн повернул голову к Бянь Цуньанью и спросил:

– Было такое?

– Да. – Бянь Цуньань свесил голову. – Его звали Чан Си, ваш раб познакомился с ним во время службы во Внутреннем дворце, но мы не сильно много пересекались. А тут он внезапно явился, стал просить пороха – конечно, ваш раб ему отказал, а он в итоге… эх!

Результат осмотра трупа был уже готов – мгновенная смерть от взрыва. Цю Лан тут же поспешил кратко доложить об обстоятельствах жизни покойного:

– Покойный Чан Си был старшим евнухом Внутреннего дворца, пользовался покровительством старшего евнуха и хранителя императорской печати Цзи Чэнмина, а потому обладал некоторыми привилегиями. Служил старшиной в бригаде плотников Внутреннего дворца.

Евнухи Внутреннего дворца были заняты на всех работах, связанных со строительством и ремонтом, так что должность бригадира плотников была весьма прибыльной.

– Для чего ему, плотнику, порох потребовался? – спросил Чжу Юйхэн.

– В том-то и дело – он не сказал, вот я и не выдал, – заявил Цю Лан, вытянув шею.

Тут Чжу Юйхэн заметил, что осмотрщик трупов хочет что-то сказать, и обратился к нему:

– С трупом что-то странное?

– Смерть действительно наступила от взрыва, тут сомнений нет, – доложил тот. – Вот только… в руках у погибшего ваш слуга нашел вот это…

С этими словами он почтительно протянул Чжу Юйхэну вещицу, завернутую в белую ткань.

Это была книга для записей, разорванная в результате взрыва. Вероятно, Чан Си при жизни часто носил ее за пазухой, поэтому она и пострадала первой, когда порох взорвался. Сейчас книга для записей выглядела плачевно, разорванная на кусочки, обожженная пламенем, от нее остался только прошитый переплет, самый большой сохранившийся кусочек бумаги был размером с гусиное яйцо, а прочие – были не больше ногтя или рыбьей чешуйки. Печальное зрелище.

Чжу Юйхэн бросил быстрый взгляд, увидел, что это самая обычная тетрадь, сброшюрованная с проклейкой листов по корешку. На чудом сохранившихся обрывочках листов не было никаких записей, а только расчерчены несколько горизонтальных и вертикальных линий, похоже на альбом для рисования. Он не придал особого значения этой вещице, как вдруг взгляд его упал на самый большой из сохранившихся листов. Тонкими линиями там был тщательно прописан дракон, виток за витком взбирающийся вверх по столбу.

Из-за повреждений листа, изображение перекладины над драконом и основания колонны, которую он обвивал, не сохранились, но такие Золотые драконы могли быть только в одном месте во всей Поднебесной – во дворце Фэньтяньдянь в Запретном городе. Эта тетрадка была сборником копий чертежей дворца.

Чжу Юйхэн уставился на обуглившиеся листы, перед глазами вдруг снова встала жуткая картина той ночи: под черным небом, разрываемым яркими вспышками пылающих молний, двенадцать Золотых драконов, ползущих вверх по колоннам из лаврового дерева, одновременно изрыгают всеразрушающее пламя.

– Тщательно осмотреть место происшествия, – Чжу Юйхэн поднялся, подошел к обвалившемуся складу и, глядя на творившийся там хаос и беспорядок, не спеша добавил: – Кроме того, если будут найдены другие обрывки этой тетрадки, их нужно в обязательном порядке собрать, ни одного не упустите.

Хотя крупных и мелких дел было невпроворот, дорога не терпела отлагательств.

Когда Хань Ху собрал вещи, а Чжу Юйхэн уже отдал распоряжения по всем дворцовым делам и был готов отправляться, как явился евнух Вань Чжэньао, новоназначенный заведующий документами Внутреннего дворца, прислал бумаги, в которых описывались последние прижизненные контакты и дела Цзи Чэнмина.

– Ваш раб получил приказ расследовать возможную связь между евнухом Цзи и той насечкой на «тысячелетнем шипе». На данный момент появились некоторые сведения, с почтением преподношу их Вашему Высочеству.

Развернув сверток с описанием дела, Чжу Юйхэн тут же увидел его – эскиз стрекозы. Застигнутый врасплох, он не смог сдержать легкой дрожи в ресницах, остолбенело замер на несколько мгновений и только после этого прочитал подпись под изображением.

Подёнка [72].

Получается, та насечка – это изображение не стрекозы, которую он ищет, а Подёнки.

Чжу Юйхэн еще раз внимательно осмотрел рисунок, насекомое и вправду было не совсем похоже на стрекозу. Передние крылышки Подёнки были довольно длинными и широкими, а вот задняя пара, напротив, были короткими и маленькими. Юноша вспомнил, что насечка на тысячелетнем шипе, у которого был найден погибший Цзи Чэнмин, действительно состояла из двух длинных и двух более коротких линий.

Подёнки, рождающиеся утром и умирающие к заходу солнца, не относились к тому же виду насекомых, что и стрекоза, хлопавшая крыльями у висков А-Нань.

Мгновенное изумление, внезапное осознание поражения, душа Чжу Юйхэна пришла в смятение, от волнения стало тяжело дышать. С трудом успокоившись, он продолжил читать доклад.

Девятого дня первого месяца в День Рождения Верховного владыки Нефритового государя [73] Цзи Чэнмин увидел на задней стене зала жертвоприношений картину «Вознесение бессмертного Гэ с горы Лофу», громко рассмеялся, стукнул по стене и воскликнул: «Подёнка, Подёнка – так вот оно что!» Присутствовавшие не поняли смысла его слов.

Тринадцатого дня первого месяца Цзи Чэнмин отправился в храм бессмертного Гэ в окрестностях столицы, по возвращении был крайне доволен. Ваш покорный слуга уже разыскал настоятеля того храма и выяснил: бессмертным Гэ называют Гэ Хуна [74], жившего при династии Цзинь. Когда Цзи Чэнмин в тот день посетил храм, он справлялся о месте проживания потомков Гэ Хуна, а также о том, сохранилось ли их фамильное учение. Настоятель храма сообщил: двадцать лет тому назад один из членов семьи Гэ совершил тяжелое преступление, за что весь род был сослан на каторгу в провинцию Юньнань [75], наказания избежала только одна дочь, выданная замуж в другие земли.

Дочитав до этого места, Чжу Юйхэн поднял голову и спросил Вань Чжэньао:

– Насколько достоверны эти сведения?

– Вашему рабу известно, что настоятель храма в свое время лично посещал гору Гэлин в пригороде Ханчжоу [76], так что эту информацию следует полагать правдоподобной.

Увидев, что дальше не было требующих внимания пометок, Чжу Юйхэн дождался, пока Вань Чжэньао откланяется, а затем немедленно послал в Министерство наказаний с требованием выдать ему дело семьи Гэ из Ханчжоу.

При династии Восточная Цзинь в Ханчжоу проживало двое бессмертных Гэ: Гэ Сюань и искомый Гэ Хун, потомки первого поселились на горе Гэлин в Ханчжоу, а потомки второго – на горе Лофу в провинции Гуандун. Во время Войны ради преодоления трудностей [77] ветка рода, проживавшая на горе Гэлин, была признана виновной в снабжении мятежников порохом и оружием, за что в полном составе была выслана в Юньнань. Этой участи избежала только одна женщина, уже выданная замуж.

На оружии