Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Горячий воздух поднимался вверх, обжигая Чжу Юйхэну глаза, и тут он будто снова увидел атласную стрекозу, которая в тот день вылетела к нему навстречу из бушевавшего пожара. Еще он увидел то клеймо в виде Подёнки на обуглившемся тысячелетнем шипе, вырезанное Цзи Чэнмином. А затем перед ним встали, как тогда в черноте ловушки, сверкающие глаза А-Нань, еще более властные и устрашающие, чем у дикой кошки.

Пожар, в котором вернулась ее старая болезнь, – неужели это пожар Трех больших дворцов, в котором он был тяжело ранен?

Дамба на Хуанхэ обрушилась из-за землетрясения, но А-Нань сказала, что это ее ответственность. В таком случае как связаны это землетрясение и паводок с его вернувшейся болезнью?

Дыхание Чжу Юйхэна участилось, от страха в груди затрепетало сердце, а перед глазами все пошло какими-то световыми пятнами. В голове раздался гул, он снова в одно мгновение провалился в кошмарный сон.

Если он правда сумеет поймать ее, получится ли у него остановить эту непрерывную череду бедствий, перевернуть свою жизнь и отменить диагноз, по которому ему остался всего один год?

По стечению обстоятельств приехав из Кайфэна в Сюйчжоу, А-Нань снова встретила лодочницу и ее дочку – они пришвартовались у затопленной наводнением пристани.

– Сестренка, как вовремя ты пришла! На Хуанхэ случилось наводнение, мою лодку изъяли власти для общественных нужд, все товары распродали, ну и теперь я собираюсь вернуться в Ханчжоу, навестить матушку. Сестренка, а ты куда идешь? Может, я смогу подвезти тебя?

– Будет отлично! Поеду с тобой, сестрица. – А-Нань помахала рукой юноше, стоявшему у нее за спиной, и ловко запрыгнула в лодку. – Сыцзю, дальше ты сам. Трем девушкам несподручно будет мужчину на лодке везти.

Сыцзю уже давно привык к таким выходкам А-Нань, проводил лодку взглядом, прикрыв глаза от солнца, и только затем вдруг что-то вспомнил и громко завопил в их сторону:

– А-Нань, А-Нань, ты деньги забыла!

Его голос потонул в гомоне и беспорядке, царившем на реке.

Оказавшись без единой монетки, А-Нань преспокойно нахлебничала всю дорогу. В Ханчжоу они прибыли под вечер, их лодка, покачиваясь, прошла ворота Циньбомэнь.

Это были шлюзовые ворота, через которые из русла реки можно было напрямую попасть в город. Совсем рядом находилось знаменитое озеро Сиху [80]. Сгустились летние сумерки, свежий ветер принес издалека прохладу, а вместе с ней и звуки песни, которую тонкими голосами выводили девушки, собиравшие цветы лотосов. До них долетели строчки из «Изливая душу»:

Собрались у Цинбомэнь нежных платьев толпы,

Вместе с ветром теплым тополя пушинки проводили дружно.

Вечер бархатистый на Сиху спустился,

Только слезы иволги несутся над водой.

Подперев щеку, А-Нань слушала песню. Подняв руку, она сорвала цветок, коснувшийся ее волос, и вдохнула сладкий аромат.

Небо, затянутое облаками, приятный свежий ветерок. А-Нань подумала, а вдруг Господин тоже сейчас смотрит на это озеро, вдруг он тоже, как и она, купается в блеске заходящего солнца. От этих мыслей уголки губ девушки невольно приподнялись, а в груди словно разлилось что-то сладкое и теплое.

Однако тут же она вспомнила, что не сумела выполнить обещание, данное Господину, не смогла удержать дамбу на Хуанхэ. Сердце тут же камнем упало вниз.

Она ни на что не способна, это она виновата, что по обоим берегам реки дома оказались разрушены, поля размыты, а люди остались без крова.

А-Нань подняла руки и принялась рассматривать старые шрамы, накопившиеся за долгие годы. Сладкое теплое чувство постепенно превратилось в едкое и горькое, на сердце стало невероятно тоскливо.

Озеро Сиху казалось похожим на огромное зеркало, их лодка проскользила мимо плотины Байшади под мостом Цзиньдай и направилась в сторону пагоды Лэйфэн. Только они подошли к Заповедному водоему, как словно из ниоткуда возникло казенное судно и перегородило им путь.

Увидев, что на борту были только две женщины и один ребенок, офицеры нетерпеливо замахали руками:

– Уходите отсюда побыстрее! Неужели не знаете, что начальство издало указ – в это время нельзя близко подплывать к Заповедному водоему?

– Уходим, уходим! Виновата, офицер! – Лодочница Пиннян поклонилась в знак извинения, а затем суетливо принялась толкать лодку шестом, уплывая подальше.

А-Нань подняла голову и присмотрелась. Вокруг Заповедного пруда выстроилась живая ограда из патрульных лодок, как будто охраняющих что-то, спрятанное там.

Ворочая веслом, Пиннян взглянула вперед. Вдоль плотины Су Гуна греб лодочник, догнав его, Пиннян спросила:

– Братец, а что там такое?

Лодочник как раз занимался тем, что катал по Сиху желающих полюбоваться пейзажами, поэтому был в курсе всего происходящего на озере.

– Ты про «Три пруда, завлекающих луну»? Там раньше были три пагоды, которые господин Су Дунпо установил для усмирения озера [81]. Сейчас они частично обрушились, остался только один Заповедный водоем. За сто лет вокруг него скопились нагромождения ила и тины, за счет чего получился очень симпатичный вид: на озере – острова, на которых находятся еще озера и пруды, на каждом острове – по башне или пагоде.

– А чего это тогда офицеры не подпускают никого? – удивилась лодочница Пин.

– Раньше можно было свободно подплывать, а день назад сюда явились люди из правительства, установили патруль и запретили приближаться. Ходят слухи… – Лодочник сделал гребок, его судно цапануло борт их лодки. – Поговаривают, что тут на ночлег остановился какой-то большой человек, вот поэтому всем прочим судам и запретили подходить. Ума не приложу, что это за человек такой, кто может позволить себе поселиться на Заповедном водоеме Сиху?

А-Нань повернулась в сторону водоема, но издалека смогла разглядеть лишь дугообразную запруду и извилистую галерею, укутанную дымкой из тополей и ив. В середине кольца галереи из воды на высоту половины чжана [82] поднималась каменистая горка. На ней располагались несколько небольших павильонов, вившихся змейкой друг за другом. Спрятанные под ветвями плакучих ив, они напоминали остров бессмертных Пэнлай.

– А местечко и правда неплохое! – восторженно сказала А-Нань, затем откинулась на борт лодки и, свесив руки, провела пальцами по прохладной водной глади. – Самая настоящая неприступная крепость, вот про такие говорят «один муж удерживает целую заставу, десять тысяч мужей не пройдут», великолепное местоположение.

– Тетя, а что значит «один муж удерживает целую заставу, десять тысяч мужей не пройдут»? – с любопытством спросила Наньнань.

– Это значит, что победа непременно будет на нашей стороне! – улыбнувшись, А-Нань потрепала девочку по щеке.

Лодочница Пиннян беспомощно улыбнулась, а про себя подумала, чего