Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

эта девушка, завидев такую красоту – ивы в дымке, расписные лодки на водной глади, павильоны и террасы на островах – не восхищается и не радуется? Даже если у нее на душе тяжело из-за горьких воспоминаний, можно было бы хотя бы вспомнить какое-нибудь стихотворение, песню спеть, на худой конец! К чему анализировать местоположение, про войну говорить?

Сиху было не сильно большим, лодка очень быстро добралась до Длинного моста. По легенде, именно здесь было то место, где Лян Шаньбо и Чжу Интай [83] попрощались друг с другом, так что несмотря на приближающиеся сумерки потоки гуляющих не сокращались.

Пелена полумрака, покрывавшая Сиху, очаровывала своей таинственностью. Извилистые очертания прекрасных горных вершин обнимали гладь изумрудной воды, а вечерняя заря, освещая поверхность озера, придавала густой дымке, поднимавшейся над ней, что-то магическое и нереальное.

– Премного благодарна, сестрица! Я вот прям тут сойду. – Говоря это, А-Нань затеребила руками полы платья, ей было немного неловко. – Ой, сестрица, взгляни, я же все еще в твоей одежде…

В дороге ей, естественно, приходилось переменять и стирать одежду, поэтому сейчас на ней было платье из грубой холщовой ткани, которое она одолжила у лодочницы Пин.

– Все в порядке, – приветливо сказала та. – Я живу в переулке Шилю, в конце, у колодца. Ты, сестренка, как обустроишься, тогда и пришлешь мне платье, вот и все.

Наньнань не хотелось расставаться. Она все время путешествовала с матерью, перевозя товары, поэтому ей редко выпадала возможность с кем-то поговорить. Не в силах попрощаться, малышка потянула А-Нань за полу платья:

– Тетя, ты не дорассказала историю, как жемчуг собирала! Ты же в итоге смогла найти жемчужины?

– Конечно! В результате поисков я обнаружила залежь жемчужниц, там были сотни, если не тысячи раковин. Я схватила несколько самых больших, запихнула в корзинку, а когда вернулась в лодку и вскрыла их – сколько же там внутри жемчужин было! И крупных! – А-Нань закатила рукав платья и показала Наньнань жемчужину на браслете, а затем улыбнулась. – Вот, это самая большая из жемчужин, что я собрала в тот раз.

– Вау… – Наньнань подняла руку, провела пальчиками по жемчужине и с легкой завистью в голосе произнесла. – Какая красивая! Еще и блестит…

А-Нань испугалась, что девочка может нажать на жемчужину и случайно активировать механизм – тогда дела будут плохи. Улыбнувшись, девушка убрала руку, сковырнула жемчужину с браслета и вложила в ладошку Наньнань:

– Раз тебе она понравилась, забирай – дарю.

– Ух ты! – удивленно и восторженно вздохнула Наньнань, держа жемчужину по размеру крупнее ее большого пальца.

– Тсс! – А-Нань сделала девочке знак, чтобы та была потише. – Покажешь маме, как я уйду.

Наньнань помедлила, но в итоге кивнула.

А-Нань с улыбкой наклонилась, прижалась лбом ко лбу малышки и тихонько сказала:

– Если снова встретимся, еще расскажу тебе о своих путешествиях.

– Хорошо! – Глаза у Наньнань сверкали даже ярче, чем жемчужина в ее ладошке.

Пагода Лэйфэн была недалеко от Длинного моста. Приближался вечер, поэтому гуляющие спешили вернуться домой. Вдоль берега озера без остановки сновали крупные и мелкие лодки, одни с рыбаками, другие – с отдыхающими, колыхались белые как облака паруса, вокруг слышались всплески от множества весел и шестов.

А-Нань попрощалась с Наньнань и ее мамой и в одиночку вышла на ступеньки причала.

Недалеко от берега находился райончик со множеством кабачков и лавок, атмосфера тут была оживленной и шумной. Все прохожие были одеты ярко и со вкусом, на фоне такой нарядной толпы А-Нань сильно выделялась. На лодке она могла только кое-как умываться, поэтому сейчас распущенные волосы неряшливо спадали ей на плечи, а позаимствованное у лодочницы платье из грубой ткани было все в заплатках, да к тому же было заметно коротко, даже голени не прикрывало.

Увидев свое отражение в воде, А-Нань подумала, что сейчас на нее без слез не взглянешь.

– Вот еще соломинку в волосы воткну, так можно сразу в рабы подаваться! [84] – посмеялась над собой А-Нань, одернула слишком короткий подол юбки и пошла вверх по ступенькам.

Торговый квартал был наполнен деятельной суетой, по улочкам туда-сюда сновали люди, жизнь била ключом. Из придорожного кабачка донесся аромат еды, вызвав у уже очень давно ничего не евшей А-Нань урчание в животе. Погладив себя по животу, она задумалась, как ей лучше поступить с учетом обстоятельств: незаметно уйти или сначала поесть на широкую ногу?

Пока она прикидывала, как будет правильнее, кто-то с силой ударил ее в плечо, отталкивая в сторону. Это был прислужник кабачка, стоявший у входа в заведение.

– А ну пошла отсюда, уходи! Откуда ты выплыла, рыбачка? Зачем вход перегородила и торговать нам мешаешь?

Застигнутая врасплох, А-Нань не удержала равновесие от его толчка, шарахнулась назад и ударилась спиной о камень, к которому привязывали лошадей. От резкой боли ей даже вздохнуть было трудно.

Прислужник не унимался. Увидев, что девушка все еще стоит на месте и продолжает смотреть на него, он замахал на нее руками, пытаясь прогнать.

Потирая плечо, А-Нань уставилась на кисть прислужника, мелькавшую прямо у ее лица, внутри у нее словно разгорелся огонь. Она незаметно подняла правую руку, ей было все равно, что на улице полно людей, девушка была готова лишить этого наглеца пальца.

– Ты уйдешь или нет в конце концов?! – прислужник продолжил кричать, как вдруг с глухим шлепком на его спину обрушился тяжелый удар бамбуковой палкой.

В следующий миг раздался женский голос:

– Что ты себе позволяешь?! Как ты смеешь лезть к человеку?

А-Нань подняла голову и с удивлением обнаружила, что это была Ци Ся, с которой они познакомились в хутуне Яньчжи. Сейчас, держа в руках бамбуковую флейту ди, она лупила кабатчика.

Увидев, что перед ним простая певичка-куртизанка, кабацкий служка вцепился во флейту и хотел вырвать ее из рук девушки, как из-за спины Ци Ся появился мужчина и, обмахиваясь веером, отбил его руку и миролюбиво произнес:

– Довольно, она же просто остановилась ненадолго у твоего заведения, вот и все. Неужели это такое великое преступление, что нужно орать на всю улицу и до слез пугать бедную девушку?

Говорившему юноше казалось на вид чуть больше двадцати лет, головной убор его был инкрустирован белым нефритом, а веер в руках украшала позолота. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – он из очень знатной семьи. Одет он в плотно облегающий тело еса из темно-синего шелка, расшитого золотыми нитями. В поясе поблескивали вплетенные в него золотые бляшки, а сама талия