Тигель - Влада Львовна Медведникова

Только Крежу это не поможет. Может быть, Королева пошлет за сыном лучших искателей. Но будет ли вызволять слугу-калеку? Конечно, нет. Никто не хватился его в тот раз, не хватятся и теперь. Ица тоже вряд ли захочет, чтобы Креж вернулся, ведь он знает, чтó она замышляла.

Замышляла? Нет, Ица так просто не оставит свою затею. Только бы не решила, что и правда сумела добыть невиданную силу и может бросить вызов Королеве.

Как бы там ни было, у Крежа снова нет выхода: только слушаться шамана и делать, что он говорит.

Грах велел следить за Нво: обтирать посеревшее лицо мокрой тряпицей, смотреть, не мутнеют ли крылья и не расползаются ли по ним черные прожилки. И позвать шамана, если существо очнется.

Вчера после встречи с Ризом Грах заглянул в комнатку, где лежало Нво, поднял бесчувственное существо на руки и отнес в вездеход. Там соорудил лежанку из кучи плащей и защитных покрывал.

– Помоги, – сказал он. – Надо уложить ее так, чтобы крылья не помялись.

– Ее? – повторил Креж.

– Кого еще? Тут никого больше нет.

Грах мрачно глянул на Крежа, и тот поспешил на помощь. Подхватил Нво за плечи, повернул на бок, расправил крыло. И сам не понял, почему не сдержался, пробормотал вслух:

– А я думал, эти существа из восьмого мира бесполые.

– Это ты безмозглый, – ответил Грах. – Тоже мне наставник.

И тут Креж сломался.

Начал говорить – и уже не мог остановиться. Рассказал, как учил детей Королевы, и как пропал ее сын, рожденный из лучших мыслей, и как Крежа послали на поиски. Только про Ицу не сказал ни слова.

Грах выслушал, кивнул и ушел. Утром вернулся, завел вездеход и с тех пор так и сидел возле рычагов, молчал и не замечал Крежа.

Дурной знак.

Креж и не подозревал, что в доме шамана есть такой закуток. Не комната – крохотный чулан. Дверь узкая, в половину обычной. Оконце без стекла и ставни, но такое маленькое, что даже голову не просунешь. На бревенчатых стенах темнели засечки и знаки, залитые багряной краской, а с потолка гроздьями свисали амулеты.

Крежу совсем не хотелось переступать порог этой клетушки.

– Ты же понимаешь, – сказал Грах у него за спиной, – я не могу тебе доверять.

Разве мало клейма и мигающего браслета? Для чего шаману запирать своего раба, чем он так опасен? Только спорить бесполезно. Креж вздохнул и шагнул внутрь.

Ждал, что дверь тотчас захлопнется, но Грах отчего-то медлил. Креж обернулся, осторожно взглянул на него.

Шаман хмурился, перебирал алые бусины в одной из косиц. Креж знал: эти обереги помогают Граху различать незримое. Но что он пытался увидеть сейчас?

– Ладно, – сказал наконец тот. – Поговорим потом.

Дверь затворилась. Ключ щелкнул, повернулся в замке. Вот и все. Новая клетка, хуже прежних.

Креж опустился на скамью, бездумно провел рукой по темной древесине. На пальцах осталась ржавая пыль. Она лежала тут повсюду, а теперь закружилась в воздухе от движений Крежа. Сколько же лет сюда никто не заходил? Может быть, прежде Грах никого и не запирал в этом чулане.

Надо было молчать. Притвориться, что никогда прежде не видел Риза, удивиться его словам. Или рассказать все до конца. А теперь поздно. Нво очнется и, конечно, начнет щебетать обо всем, что было. Будет виться вокруг шамана и повторять: «Там была лунная девушка, выпила мою силу, а с Крежем они были знакомы!» И вот тогда Грах, наверное, уже наконец-то убьет Крежа и вольет его кровь в механизмы и амулеты. Йол-искатель рассказывал, что жители нижнего мира это умеют и часто так поступают с духами.

Но не все рассказы Йола оказались правдой. Кристаллы шестого мира не раскалывались от прикосновения, а солнце пятого – не заживляло раны. Похоже, и насчет крылатых обитателей восьмого он ошибся. Мог ошибиться и тут.

Креж сгорбился, закрыл лицо руками. Тьма за закрытыми веками клубилась, вспыхивала алым. Ничего не остается, только сидеть и ждать.

Но долго он не высидел.

Сам не заметил, как поднялся на ноги, шагнул к двери. За ней было тихо. Два шага от стены до стены, два шага – обратно. Креж старался не задевать обереги – они свисали низко. Чуть заметно качались от движения воздуха: металлические пластины, костяные полумесяцы, шары из проволоки.

Как же тяжело сидеть взаперти. Дверь захлопнулась совсем недавно, а сил уже нет.

Креж вздохнул, взобрался на скамейку и выглянул в оконце.

Еще не стемнело, но свет уже стал вечерним, обагрял покатые крыши соседских домов. Тень от старой фты протянулась по двору длинным уродливым росчерком. И ни души. Нет, что-то мерцало на земле, вспыхивало золотом. Креж посмотрел вниз.

Прямо под окном беспокойно двигалась серая змея. Еще одна пленница Граха, та, что вечно на привязи. Золотая нить, сплетенная из ростков жизни, тянулась от змеи к металлическому костылю, вбитому в землю.

Змея почуяла Крежа, вздрогнула и рванулась вверх. Взлетела, сделала круг, другой и замерла напротив окна. Привязь натянулась, заискрилась, воздух наполнился звоном силы.

Змея парила. Медленно извивалась и смотрела на Крежа. Глаза у нее были черными, будто сгустки тьмы, а тело казалось полупрозрачным, слепленным из тумана. Про таких существ Йол-искатель точно не рассказывал, и в дворцовых книгах про них ничего не было.

– Кто ты? – спросил Креж.

Существо изогнулось, подлетело ближе, но не ответило. Наверняка это бессловесный зверь, не понимает разумную речь.

Змея метнулась вперед.

Креж не успел отпрянуть – острые зубы впились в запястье. Боль прошила руку, отдалась в плечо. В глазах помутилось. Нужно было оторвать от себя хищную тварь или позвать на помощь, но Креж сумел лишь ухватиться за край окна и судорожно глотнуть воздух.

Змея разомкнула челюсти, и боль тут же утихла. Но ползучие твари ядовиты. Наверное, и эта впрыснула свой яд, и теперь он вливается в жилы. Кровь горит, в ушах нарастает гул, заполняет голову, превращается в тяжелый колокольный звон, и…

Креж понял, что слышит слова.

– Я Молния. Ты нашел Хишу. Помоги мне.

Креж тряхнул головой, пытаясь прогнать грохочущий бред, но не вышло. Змея отпрянула и заметалась в воздухе. Свивалась кольцами, изворачивалась, словно не хотела упустить Крежа из виду. От ее бездонного черного взгляда гул нарастал, звучал отчетливей и громче.

– Ты разумная, – пробормотал Креж. – Говоришь через свой яд.

Змея рванулась ввысь – путы заискрились сильней прежнего – и тут же вернулась, нырнула в окно, замерла у самого лица Крежа. Он сдержался, не спрыгнул на пол, только крепче вцепился в